В годы войны каждый ребёнок совершил свой подвиг, ведь, несмотря на голод и страх, дети продолжали учиться, отправляли посылки на фронт, работали в полях и на военных заводах, недетским своим трудом приближая победу. В рамках проекта «Живые голоса детей войны» мы встретились с одним из свидетелей тех трагических для страны дней – жителем Гориц Евгением Михайловичем Лучковым.
ПЕРЕД НОВЫМ ГОДОМ ПРИШЛА ПОХОРОНКА
– Мои родители, Михаил Александрович Лучков и Мария Евсеевна Лучкова, в девичестве Фролова, были родом из ближних деревень, – сообщил Евгений Михайлович. – Отец родился в деревне Лукинское Мигачёвского сельсовета, но после революции их семья переехала в деревню Стёпаново Белозерского района. А мама была родом из деревни Аносово Мигачёвского сельсовета. Поженились они поздно, для отца это был второй брак. Демобилизовавшись после Первой мировой войны, он женился на Полине Марковой. В 1924 году у них родилась дочь Валентина, а Полина после родов умерла. Отец жил несколько лет один, а потом встретил мою мать. В 1933 году у них родился первенец, Виктор, а в 1936-м – я. У Виктора был порок сердца, и в 1940 году он умер. А моя сестра по отцу Валентина жила с нами.
Когда началась война и отец ушёл на фронт, Валентина, которая была на десять лет старше Евгения, ещё училась в школе. Ему самому на начало войны было пять лет.
– Помню, как в 1941 году в ноябре или в начале декабря отца увозили на фронт, – рассказывает Евгений Михайлович. – С фронта отец прислал несколько писем. Последнее письмо пришло в ноябре 1942 года. Отец тогда служил сапёром на Калининском фронте, на Ржевском направлении. Наши войска готовились к решающей атаке на врага. И, видимо, в ночь перед наступлением, 17 декабря, при разминировании прохода для наших войск он и погиб. Это смогла выяснить уже моя внучка Юля.
В дом Лучковых похоронка на отца пришла аккурат перед Новым годом. Валентина, получив это горестное известие, строго-настрого запретила брату сообщать об этом матери.
– К тому времени известий от отца уже давно не было и мама сильно переживала, – вспоминает Евгений Михайлович. – Мы даже ходили к монахине, которая умела предугадывать события. Она убедила нас, что отец жив-здоров, с ним всё в порядке.
Но в деревне шила в мешке не утаишь: «добрые» люди всегда найдутся. Известие о случившейся беде Марии Евсеевне донесли соседи. Маленький Женя помнит, что мама очень плакала и потом долго горевала по погибшему мужу.
В ВОЙНУ ВСЕ ВЫЖИВАЛИ КАК МОГЛИ
В начале 1943 года в дом Лучковых подселили лейтенанта с женой Маргаритой.
– Лейтенант руководил оборонными работами, – пояснил рассказчик. – Первым делом нас заставили заклеить все стёкла на окнах бумажными лентами крест-накрест.
Бумаги тогда в деревенском обиходе особо не было, но откуда-то в доме Лучковых появились газеты, из которых Евгений с сестрой вырезали ленточки и наклеивали на стёкла для того, чтобы стекло, лопнув от взрывной волны, не выпало и никого не поранило.
– Жена у лейтенанта была нерусская: то ли американка, то ли ещё какой национальности. Говорила она с акцентом, – вспоминает Евгений Михайлович. – Она угощала меня американскими консервами и шоколадом. Вкус той тушёнки и шоколада до сих пор помню. Что интересно, спали они на русской печке, очень им это нравилось. Перед нашим домом была большая площадка, на ней стояли грузовые машины, а солдаты спали в доме на полу.
Водители машин просыпались рано, маленький Женя даже не слышал, как они уходили из дома и разводили под машинами костры, чтобы разогреть моторы: зимы в 40-х годах выдались крепко морозными. Готовые дрова они привозили с собой и заодно снабжали топливом семью Лучковых, избавляя от лишних забот Марию Евсеевну.
– Мама работала на ферме, поэтому тоже уходила из дома рано, а когда возвращалась, растапливала печь и они с Маргаритой готовили для всех еду, – продолжает свои воспоминания Евгений Михайлович. – Ну и нам, конечно, перепадало. К лету оборонные работы завершились и они все уехали.
Война обездолила многих людей, и особенно зимой по деревням ходило много нищих. Обуви ни у кого не было, ходили в лаптях. Их так и называли: «лапотошники». Вспоминает, как один мужчина пошёл из города полем напрямик, как раз туда, где проводились взрывные работы. Его останавливали, окликали, но он не послушал и на глазах у всех подорвался.
С самого начала войны местные власти уделяли большое внимание агитационно-просветительской работе среди населения. Этим занимался комсомольский актив. В Горицкой стороне с населением работали молоденькие учительницы Мария Николаевна Нестерова и Анна Алексеевна Маркова (Жукова). Они рассказывали о событиях на фронте, о правительственных решениях, о государственных займах, о колхозных делах. Подписываться на займы во время войны людям приходилось часто: жестокая военная машина требовала больших расходов. Колхозники всем миром собирали деньги то на танки, то на самолёты.
Женя Лучков рос смышлёным, любознательным и способным. Благодаря старшей сестре он рано научился читать, писать и считать.
– Сестра зубрит, зубрит стихотворение. Уже я его запомню, а она всё не может выучить, – смеётся Евгений Михайлович.
Заметив способности мальчика, учительница Мария Николаевна Нестерова предложила матери Жени отдать сына в школу на год раньше. Но он проходил в первый класс только до ноября. В один из дней Евгений с другом пошёл в школу, которая тогда располагалась внутри Горицкого монастыря, прямо по уже застывшему речному заливу. Увидев подёрнутую крепким утренним ледком маленькую прорубь, он шаловливо топнул по ней обеими ногами и… рухнул в ледяную воду.
– Хорошо, что Женька успел схватить меня за одежду, – поёживается от жутких воспоминаний наш рассказчик. – Прорубь такая узкая была, что уйди я под воду, мне бы не выбраться.
Друг привёл замёрзшего первоклассника домой, мать – в слёзы и больше не отпустила сына в школу.
В 1944 году восьмилетний Евгений, как и полагается, пошёл в первый класс: тогда в школу брали с восьми лет. Его первой учительницей стала Зоя Дмитриевна Ромашкина.
– С самого первого класса мы привыкли не только учиться грамоте, но и работать наравне со взрослыми. Приходилось помогать матери загонять вечером скот на ферму, а иногда и утром выпускать стадо на пастбище. Работы в колхозе было много: хватало и детям, и взрослым. Заготовляли сено, помогали на ферме и в уборке урожая. Особенно Евгению Михайловичу запомнилась осень 1946 года – мокрая, холодная. Школьники по такой погоде собирали в поле картошку, дёргали турнепс, теребили лён. Ручонки мёрзли, краснели от сырости и холода, покрывались кровавыми царапинами и ссадинами, ведь ни перчаток, ни рабочих рукавиц тогда и в помине не было.
В голодные послевоенные годы горичан выручала река Шексна, в которой тогда водилось много рыбы.
– А мой друг Женя был сыном рыбака, так я его родителей, дядю Петю и тётку Марию, всю жизнь вспоминаю, как они помогали нашей семье рыбой, – всплескивает руками ветеран. – То они принесут нам рыбы, то я приду к ним и они меня угощают. Рыба была большим подспорьем, особенно в трудные годы.
БЫВШИЙ МОРЯК СТАЛ РЕЧНИКОМ…
Школьная пора пролетела быстро и особых следов в памяти не оставила: учёба Евгению давалась легко. В 1954 году Евгений Михайлович Лучков окончил Кирилловскую культпросветшколу.
– Это был уже третий выпуск, – вспоминает он. – Выпускников тогда отправляли работать по распределению. Мне, Геннадию Карандееву и семи девчонкам предложили поехать в Коми АССР. Я там отработал один год, после чего был призван в армию.
В республике Коми Евгения Лучкова рекомендовали в танковые войска. Но забирали его в армию из Кириллова и отправили на Северный флот. Прослужил там Евгений всего год, потому что его мама вышла на пенсию и сын, как единственный кормилец, по закону должен был вернуться к ней. Сестра Валентина к тому времени уже жила в Ленинграде.
Заготовив матери дров впрок, Евгений осуществил свою давнюю мечту: устроился боцманом на пассажирский пароход «Волхов» – год службы на флоте давал ему такое право.
– На базе в Белозерске у нас было три таких парохода: «Волхов», «Фурманов» и «Шексна», – продолжает свои воспоминания рассказчик. – Капитаном на нашем пароходе был Павел Дмитриевич Доронин. Он хорошо помнил моего отца, который до войны тоже работал на пароходе. Пароходы тогда ходили на дровах метровой длины, заготовлять которые было очень нелегко, и речникам приходилось изрядно потрудиться.
Три года работал на этом пароходе Евгений Михайлович, зимами выучился на судоводителя и стал работать помощником капитана на судне «Фурманов», через год его переманил к себе первым помощником капитан с парохода «Шексна». Две навигации проходил в таком статусе Евгений Михайлович, после чего решил стать семейным человеком.
– В 1962 году я женился на девушке Людмиле. У меня был межнавигационный отпуск, я занимался домашними хозяйственными делами, – продолжает своё повествование Евгений Михайлович. – И когда жена родила первенца, Виктора, решил сойти на берег.
В последующие годы Евгений Михайлович работал в Череповецком техучастке, потом три с половиной года на пристани Горицы. Потом случился новый поворот в судьбе: Евгения Михайловича выбрали председателем Горицкого сельского совета. И завершил свою обширную трудовую деятельность наш герой на ретрансляционной телевышке на горе Мауре в 1999 году. Его общий трудовой стаж составляет больше 42 лет.
И ХУДОЖНИКОМ
За эти годы увеличивалось и его семейство: в семье Лучковых родилось четверо детей: Виктор, Анна, Елена и Михаил. Подняв детей, дав им всем достойное образование и выйдя на заслуженный отдых, Евгений Михайлович со всей накопленной годами страстью занялся художественным творчеством: начал писать картины.
– А началось всё с того, что однажды пришёл в Горицкую школу и увидел на стене картину директора школы Адольфа Филипповича Морозова «Горицкий монастырь», – вспоминает художник. – Много раз смотрел я на эту картину и думал: «Я ведь не хуже, наверно, смогу. Дай-ка попробую!» Я же занимался ещё и фотографией. Нашёл подходящий снимок, вспомнил, как в культпросветшколе нас учили копировать картинки, расчерчивая их на мелкие клеточки, и начал экспериментировать.
Как человек, привыкший всё и всегда делать на совесть, он, не имеющий особых профессиональных навыков, занимался самообразованием, трудился над полотнами самозабвенно и добился, что год от года они становились всё более качественными. Их большое достоинство состоит в том, что в них много света и воздуха, от них веет свежестью и чистотой, они радуют глаз. Особенно художнику удаётся небо – это отмечают многие. Одна профессиональная художница даже призналась горицкому живописцу, что его небо выглядит очень натурально, чего никак не удаётся ей.
А главная заслуга Евгения Михайловича как художника-живописца в том, что он по историческим фотоснимкам, старинным иллюстрациям и личным воспоминаниям воссоздаёт исторический облик горицких окрестностей и разрушенных временем храмов. Его полотна очень востребованы, они есть во многих российских и зарубежных частных коллекциях. В этом году славному горицкому мастеру художественной кисти исполнилось 90 лет, а он всё так же продолжает заражать всех жизнелюбием и творить на века.
Благодаря инициативе его землячки Альбины Ильиничны Косаревой в Горицкой библиотеке-клубе открыта небольшая картинная галерея из работ Евгения Михайловича Лучкова. Это прекрасное наследие для будущих потомков и сегодня привлекает к себе внимание туристов и гостей села Горицы.
Татьяна ПОГОДИНА
Фото автора
