Мы продолжаем серию публикаций в рамках волонтёрского проекта центра активного долголетия «Забота» «Живые голоса детей войны». Обрушившаяся на страну военная трагедия 1941–1945 годов отняла детство у сотен тысяч детей, но они не согнулись под этой тяжестью, а, наоборот, стали сильнее и выносливее. Сегодня наш рассказ о жительнице Кириллова Нине Александровне Сизовой, чьё детство тоже пришлось на военные годы.
– Моего отца звали Александр Васильевич Кошелев, он был 1898 года рождения, а маму – Елизавета Александровна, 1900 года рождения, – начала рассказ о своей судьбе Нина Александровна. – Нас у них было трое детей: сестра с 1931 года, брат с 1937-го, а я с 1939-го. Был ещё один ребёнок, но умер в младенчестве от воспаления.
Точной даты своего рождения Нина Александровна не знает.
– Когда пошла паспорт получать, спросила об этом у мамы, – с улыбкой вспоминает Нина Александровна. – Она сказала: «Ты за неделю до Нового года родилась». Ну я так и сказала в паспортном столе Марии Васильевне Янусовой. Она и записала дату: 24 декабря. А когда дали паспорт, мама сказала: «Не-ет! Ты родилась за две недели!» Тогда же дни рождения не запоминали, значение имели только именины. Жили мы в деревне Захарьино Николоторжского сельсовета. Деревня у нас была большая, по словам мамы, на 42 дома. Все семьи держали много скота и до войны жили обеспеченно, не голодали.
Пришла беда – отворяй ворота…
Но в далёком теперь 41-м году в эту размеренную деревенскую жизнь ворвалась война. Один за другим ушли на фронт деревенские мужчины и парни. В октябре ушёл на фронт и отец Нины, Александр Васильевич Кошелев. Колхозный тракторист, он в том году заработал много трудодней и с лихвой обеспечил семью хлебным зерном и мукой.
– Когда война началась, мама кроме нас кормила ещё две семьи: семью двоюродной сестры Шуры, где было трое ребятишек, и семью своей сестры из деревни Чебунино, там тоже трое ребят, – вспоминает Нина Александровна. – Мама напечёт хлеба и уйдёт на работу. А мы с братом всё на печке сидели, за всем глядели. Вернётся мама, спросит: «Кто был?» Мы и рассказываем: «Шура была» или: «Бабушка была». Мама, имея в виду себя, всё говорила: «Простота хуже воровства». Она всех кормила, а сами потом голодные оставались.
Отец, уходя на фронт, надеялся, что война недолго продлится и сделанных им на зиму запасов хватит на всех. А там и он домой вернётся. Но судьба повернулась иначе: и война затянулась надолго, и ему вернуться домой уже было не суждено. Александр Васильевич Кошелев пропал без вести, и в каком краю – неизвестно.
– Мама всё время ждала его; как что где стукнет: «Ой, наверно, батько идёт!» – вспоминает Нина Александровна. – Мама работала в колхозе, обряжала телят, потом ухаживала за ранеными лошадьми, которых привозили с передовой. Ой, во время войны-то сколько людям в деревне досталось! Я сама помню, как весной женщины надевали на шею лукошки и вручную сеяли зерно. И пока было всю посевную не закончат, свои огороды не садили. Начинали сажать только на Кирилловскую, на 22 июня. Лошадь, чтобы вспахать огород, давали в колхозе. Кроме картошки сажали ещё морковку, сахарную свёклу. А какие растили тыквы! Как вспомню, так и теперь тыквы не хочу! В деревне нашей жил дедушка Копейкин, он всякую рассаду растил и раздавал всем бесплатно. И семенами делился. У этого дедушки была пасека. Мы с братом частенько было придём к нему и попросим водички попить. А он такой ласковый был, говорил: «Ой, да я знаю, вам не пить, вам медку охота». И выдаст нам соты: «Нате, сосите!»
А сразу после войны начался голод. Всей деревней ходили на повал собирать мороженую картошку.
– Искали на болоте белый мох, очень полезный, как я потом читала, – поясняет рассказчица. – Сушили, толкли его, смешивали с мукой и пекли лепёшки. Собирали мякину – отходы от молотьбы, тоже толкли её в ступе. Мама всегда держала много скотины, поэтому пережигала кости, толкла их и тоже добавляла в муку. Клевер собирали, турнепс рвали. Клевер и турнепс у нас караулили, не давали рвать. Брат у меня как-то выдернул турнепсину, а сторожа-то не увидел. Так тот поймал и избил брата. Клевер мы сушили и ели с молоком как тяпушку. Собирали в поле колоски, и я, маленькая, ходила колоски собирать.
Строгости были в деревне нешуточные, издевались над людьми как могли. Колхозники сено для колхоза заготовляли, а домой охапки унести не могли. Был у них в деревне такой строгий бригадир: не дай Бог, если кого за таким делом поймает, – отберёт и накажет ещё.
– В войну в деревне остались только два мужичка, – продолжает свой рассказ Нина Александровна. – Один был без руки: у него ещё в мирное время на мельнице руку оторвало. И ещё был небольшой мужичонка, он все огороды пахал, скотину резал, а кровь, помню, всю забирал себе.
Нищих привечали, от цыган прятались
Домашний скот – это не только молоко, мясо и навоз для огорода. Это ещё и шкуры, которые полагалось сдавать. Но мама нашей героини, Елизавета Александровна Кошелева, умела выделывать шкуры и молчком это делала. Остерегалась, потому что уполномоченные ходили по домам с проверкой. Но зато её дети ходили босиком только летом, а к холодам она всем справляла сапожки: был в соседней деревне хороший мастер.
– Мы с братом ещё небольшие были, а тоже помогали маме ухаживать за телятами: топили водогрейку, – вспоминает Нина Александровна. – Я залезала на эту печку, а брат снизу подавал мне воду. Телят-то нечем было кормить, так мы какую-то траву собирали, в котле заваривали, потом заливали обратом. Выставим десять шаек с этим варевом, выпустим десяток телят, напоим, на улицу отправим, потом следующую партию выпускаем и поим. Коров в деревне было много, коровы все вместе ходили, в одной поскотине – колхозные и свои.
Когда начался голод, вспоминает Нина Николаевна, по деревне стало ходить много нищих. Ходили и цыгане. Если нищих жалели и старались что-то подать, то от цыган двери закрывали.
Школьные годы не запомнились
После войны вдове пропавшего без вести солдата Кошелева государство выделило на двоих младших детей пенсию – четыре рубля. Нинина мать вздыхала: «Вот батько на войне голову положил, а такую пенсию дали».
Когда ей исполнилось восемь лет, Нина пошла в школу. Школьные годы как-то стёрлись в её памяти. Вспоминает лишь, что брат пошёл в школу годом раньше, подхватил там корь и заразил сестрёнку.
– Помню, что нам глаза красной тряпкой закрывали от дневного света, – говорит она, – а больше ничего.
Начальная школа была в Никольском Торжке, средняя – в селе Волокославинском; дети, начиная с пятого класса, ходили туда пешком за пять километров. Когда Нина училась в старших классах, её матери один год платили на неё пенсию 97 рублей. Брату, который был на два года старше, этой льготы уже не досталось.
Брат Николай после школы выучился на тракториста, остался в родном краю, работал в лесу, но ушёл из жизни рано, в 1980 году. А сестра Валентина после школы уехала в Грязовец и выучилась на агронома.
– Все четыре года, пока Валя там училась, она пешком ходила домой на каникулы, а это больше сотни километров. Дорог-то тогда хороших не было, – качает головой Нина Александровна. – Окончив техникум, она уехала в Оренбургскую область, там поработала четыре года, вернулась домой, вышла замуж и уехала в Мончегорск. Когда я в 1957 году школу окончила, она меня уговорила ехать к ней. Надо было водиться с маленькой племянницей. Я, дурочка, и поехала. А этажом выше над квартирой сестры жил начальник милиции. И сестру оштрафовали, потому что у меня не было паспорта. В те годы в деревнях паспорта не давали, чтобы люди не уезжали из колхоза. Мне председатель колхоза Свириденко выдал справку только на четыре месяца. В Мончегорске у нас было много родни, и зиму я коротала то у одних, то у других.
В гостях хорошо, да дома лучше!
Молоденькой Нине Север не понравился. Прожив там восемь зимних месяцев, в мае она вернулась в родную деревню. Её тётка Шура, которую мать подкармливала в войну, к тому времени переехала в Кириллов. А её сноха Валя работала на почте, где была нужда в кадрах почтальонов. Нине Александровне предложили эту должность, сказали: «Пойдёшь почтальоном – паспорт будет». И она согласилась.
– 20 мая я приехала из Мончегорска, а на 20 июня уже пошла разносить почту, – говорит Нина Александровна. – Почта в 1958 году называлась «Контора связи». Начальником был Коробицын. Паспорт мне без всяких проволочек сделали, а через полтора года перевели из почтальонов в отдел отправки. Когда я впервые пошла с почтой, меня сопровождала опытный почтальон Татьяна Усова. Она пришла с войны, где была шофёром, у неё не было одной руки выше локтя. Она меня пять дней водила по городу, почему-то всё огородами да собачьими тропами, и я ничего не могла запомнить, пока не стала ходить одна.
Жизнью своей довольна
– Первое время мы работали так: с утра разносили по домам на своём участке районную газету, – вспоминает Нина Александровна. – Возвращались на почту, сидели ждали, когда привезут областную и центральную периодику. И по тому же самому маршруту мы отправлялись снова. И всё на ногах! И так каждый день, потому что если газет и журналов нет, мы ходили с одними пенсиями да с переводами. Когда перешла в отдел отправки, то между сменами ещё подрабатывала почтальоном. Правда, когда мы перешли в новое здание узла связи, ночных смен у нас не стало.
Пятнадцать лет минуло после войны, но люди в глубинке всё ещё жили бедно.
– Мы, молодые почтальонки, любили ходить на танцы, – вспоминает Нина Александровна. – Контролёр Поля Дегтярёва пускала нас бесплатно. А одеть-то было особо нечего. Хорошо, что нам к тому времени форму почтовую выдали. Она и выручала. Я только форменные пуговицы спарывала и другие пришивала, чтоб не блестящие были. А в октябре 1959 года замуж выскочила за Владимира Анатольевича Сизова, он тоже на почте работал. Мы больше года встречались, потом расписались. Через год у меня родился первенец – Саша, через шесть годов второй сын – Толя.
Нина Александровна не скрывает гордости, что, выйдя замуж, двадцать лет жила со свекровью. Мать мужа держала корову и пчелиные ульи. «Мы с ней никогда не ругались! И уж мёду я от души наелась!» – посмеивается она. Смены на почте были большие, по двенадцать часов, и свекровь помогала невестке с детьми. Тем более что в 1976 году у Нины Александровны умер муж, а сыновья были ещё школьниками. Лишь в 1980 году Нина с сыновьями получили отдельную квартиру, в которой она проживает и сейчас. У обоих сыновей свои семьи, они подарили матери четверых внуков и пятерых правнуков.
– Своей жизнью я довольна, – подводит итог разговору Нина Александровна. – Мой трудовой стаж – 53 года и 8 месяцев. Мне нравилось работать на почте, про меня много писали в газете. Мне Бог здоровья даёт: я прошлым летом и рыжиков насобирала, и волнушек. А ягод у меня и в огороде много. Оба сына, слава Богу, состоялись в жизни. Теперь лишь бы все были здоровы и жили дружно. И скорее бы закончилась эта военная заваруха, чтобы наши ребята, отдав свой воинский долг Отчизне, поскорее вернулись живыми домой.
К этим добрым пожеланиям замечательной кирилловской женщины-труженицы Нины Александровны Сизовой мы присоединяемся всем сердцем.
Татьяна ПОГОДИНА
Фото автора
