Генерал-полковник Алексей Арсеньевич Демидов – наш замечательный земляк, которому 12 июля 2025 года в рамках празднования Дня города Кириллова было присвоено звание Почётного гражданина Кирилловского муниципального округа.
Вся жизнь этого незаурядного человека связана со службой в Вооружённых силах нашей страны. Алексей Арсеньевич – гордость не только Кирилловского округа и Вологодской области, но и России. У него большой послужной список, но нам наш земляк интересен прежде всего как человек.
В настоящее время Алексей Арсеньевич Демидов находится на заслуженном отдыхе, является членом Вологодского землячества в Москве. Он любезно согласился дать интервью для районной газеты.
– Алексей Арсеньевич, в июле 2025 года Вам было присвоено звание Почётного гражданина Кирилловского муниципального округа. Но оказалось, что Ваша биография практически незнакома большинству кирилловчан. Это особенность Вашей армейской жизни или Вашего характера? Наши читатели хотели бы узнать о Вас, уважаемом земляке, больше. Давайте знакомиться.
– Служба была такая, подписки разные о неразглашении. Так что многого я вам не скажу. Ну и характер…
– Алексей Арсеньевич, расскажите о своей малой родине. Каким Вы помните своё детство в Кирилловском районе? Кем были Ваши родители и что они Вам привили?
– Детство я помню, конечно. Родился 7 марта 1936 года в деревне Ерёминское. Считался хорошим, но в обиду себя не давал. Мать – обычная колхозница. Она всегда была лучшей в колхозе, с лошадьми ладила, многому меня научила. Отец работал в гармонной мастерской. Одно время он с нами не жил, потом уехал в Казахстан. Позже вернулся. Отношения у меня с ним были сложные.
– Как прошли ваши школьные годы? Легко ли давалась учёба и какие предметы были любимыми? О чём мечтали и кем видели себя в будущем?
– В начальную Фефеловскую школу я ходил пешком, это около двух километров. Школа была расположена в барском доме. В седьмом классе почти не учился – работал. Мужиков-то не было. Пахать я ещё не мог – плуг для меня тяжеловат был. А боронить – боронил. И если у меня время оставалось, ходил в школу. А это – кругом озёра, но идти приходилось десять километров, а если напрямки, то где-то около шести-семи, всё пешком. Начальную школу окончил – четыре класса, потом семилетку в Ферапонтове. В восьмой класс пошёл уже в Кириллове. Для меня Кириллов был большой город. Как туда идёшь, себя специально готовишь. А идти надо было двадцать километров пешком, через Ферапонтово, вокруг озера, по берегу. Учился я без троек, но отличником не был. Я вот такой хорошист был! Предмет самый любимый какой? А и не знаю. Все хорошие. Раз троек не было, значит всё нормально. Никем быть не мечтал, не помню… Восьмой класс окончил, и мы переехали в Ивановскую область в город Кохму. Там много наших деревенских жило. Когда начали жить в Кохме, поначалу тянуло в деревню, но где-то через год я уже чувствовал себя городским. Там и десятилетку оканчивал. В Кохме отец работал гармонным мастером, ремонтировал баяны и гармошки, хорошо зарабатывал. Жили мы в подвале. Такая вот обстановка была после войны…
– Ваши детство и юность пришлись на суровые военные и первые послевоенные годы. Как Ваша семья пережила это время? Есть ли какое-то воспоминание, которое особенно ярко передаёт атмосферу тех лет?
– Помню, как война началась. Все плакали. Из мужчин в селе остался один старик. У нас голод был после войны, в 1947 году. Мы же, дети войны, после начальной школы уже работали. Лён в колхозе дёргали только школьники. В седьмом классе я уже взрослый был, за мной было закреплено две лошади, я за ними ходил по очереди, пас ночью. Моя любимая кобыла была Тамара. Чёрная. Послушная была, даже, скажу, умная. Ни разу меня не укусила, не лягнула. Вот сахаром я её не мог угостить, потому что сахара не было. А сахарин, оказалось, лошади не едят. Так-то вот. Раз попробовала – и всё, и не стала есть сахарин. Чёрный хлеб с солью – да, ела. Но хлеба-то не было. Я свой кусок с лошадьми делил. Потом горох поспевал. Есть-то что-то надо было. Вот горох пойдёшь нарвёшь. Мать у меня была передовица, она пахала, была лучшей, отличным пахарем. Ну и хорошая женщина была, конечно. А я работал – трудодни все матери начисляли. О зарплатах в виде денег мы в деревне в те годы и не слышали. И мать получала много больше, чем другие. Её часто награждали. Жили тем, что сами производили. Спас нас всех старенький невод: мы с братом отремонтировали его и ловили рыбу. Собирали также грибы и ягоды. А голод, конечно, был везде. На моих глазах умерли двое – соседи-пацаны, меньше меня. Шёл, шёл, упал – и всё. Вот такая жизнь была. Это сразу после войны, 1947 год. Во всём Кирилловском районе 1947 год голодный был.
– Кто или что повлияло на Ваш выбор жизненного пути? Как Вы решили связать жизнь с армией?
– Я вам скажу, почему пошёл в училище. Увидел я как-то в Кохме одного военного, старшего лейтенанта – у него медалей было на всю грудь. Ну и решил: пойду в военные. А куда? Только в училище. В 1954 году в Ярославль поехал, сдал всё на четыре и пять. Вместе со мной приехали поступать парни с армии с незаконченным средним образованием. В армию их взяли, и они больше не учились, а до этого работали. Так я, помню, за них экзамены сдавал. Переодевался в их форму и сдавал. Все поступили, все потом училище окончили. Учёба и спорт – больше меня в те годы ничего не интересовало. А потом я ещё чемпионом Вооружённых сил по боям без правил стал.
– На «губе» в училище сидели? В самоволку ходили?
– А кто не сидел? За что? По-моему, по делу. Я и сейчас думаю, что по делу. А вот в самоволку не ходил, я же лыжами занимался да и спиртное в рот не брал.
– С чего начался Ваш путь в Вооружённых силах? Кем Вы были, когда надели первую военную форму, и кем стали, выйдя на заслуженный отдых?
– У меня служба шла легко. После училища я честно прошёл все должности по порядку и ни на одном месте не засиживался. Сразу, в 1957 году, в Германию попал, командиром взвода. Потом, когда в 1969 году командный факультет в Военной академии имени Фрунзе окончил, меня немножко вверх потянули: на Дальнем Востоке до заместителя командира дивизии дорос. Ну а когда в 1977 году Военную академию Генштаба Вооружённых сил окончил (я тут везде с юмором говорю), пошёл в рост как на дрожжах: сначала дивизией командовал, потом гвардейской армией, а потом, с 1985 года, и Южной группой войск (ЮГВ) в Венгрии. Завершал службу на посту заместителя главкома Сухопутных войск – начальника Главного управления боевой подготовки. В 1991 году вышел на пенсию в звании генерал-полковника. Два ордена Красной Звезды у меня, их просто так никому не дают. Но вот для начальства я был, скажем так, неудобен. Я человек прямой. Хотя не было случая, чтобы я какого-то приказа не выполнил. Сейчас я – заместитель председателя попечительского совета Общества ветеранов правоохранительных органов и спецподразделений. Основная задача – оказание помощи ветеранам, вдовам, воспитательная и патриотическая работа с молодёжью.
– В каких военных операциях и конфликтах Вам довелось участвовать? Какой опыт Вы из них вынесли?
– Тяжёлый вопрос. Был на Кубе, ракеты туда привозил. Потом известные события на китайской границе, на острове Даманском. Подняли по тревоге. Я был командиром полка на БМП, таких полков в Союзе тогда было всего несколько. Прежде чем принять полк БМП, надо было самому пройти полный курс подготовки на технике –
водить, стрелять… В Чехословакии в 1968 году поучаствовал – операция «Дунай». Войска наши заходили в Чехословакию через Кишинёв. Я стажировался там начальником штаба дивизии от Академии генерального штаба. И вдруг мне приказ – исполняешь обязанности командира полка и идёшь в Чехословакию. Ввёл туда полк, и меня отозвали обратно в Москву – в Академию доучиваться. В Африке пришлось повоевать, в Эфиопии. Ведь дело там дошло до чего: идёт гражданская война у них, им дают паёк и они должны 10 суток воевать с этим пайком. Потом прийти, другой паёк получить, опять идти на войну. Это разве война? Ну я не буду тонкостей вам говорить. Я человек военный – навёл им такой порядок, что если и не хочешь, воевать будешь. Потом уехал оттуда. Докладывал реальную обстановку в Москву, но это не всем тут нравилось. Но в результате я оказался прав. Упустили мы Эфиопию. Много чего упустили, к сожалению. В Баку пришлось принимать жёсткие решения. Но правильные, законные. Обстановка требовала. Ведь раньше, когда я был командующим армией в Чернигове, хорошие отношения были с Украиной. Я не думал, что Украина от нас отойдёт. Никогда в жизни даже мыслей таких не было. Потом был депутатом Верховного Совета последнего созыва. Помогал военным в основном, ну и гражданским тоже.
– Что для Вас означало понятие «командовать» и «вести за собой»? В чём, по-Вашему, секрет авторитета военачальника?
– Да кто его знает. Меня вот звали батей. Значит авторитет был. Большего авторитета нет в армии, чем «командир-батя». Я так «батей» и уволился. Вникал практически во всё. День и ночь на стрельбах, на полигонах. Сам водил танк, сам из всего стрелял, БМП водил, стрелял, к артиллеристам приходил и у артиллеристов стрелял. Ракеты пускал, у нас свои ракеты были, ездили на полигон туда, в Астрахань, сам руководил. Мне некогда было болтать. В Венгрии у меня дружеские отношения были с руководством страны. То есть дипломатом тоже надо было быть. Это особо ценилось. На должность командующих группами войск в Европу утверждали в военном отделе ЦК КПСС, случайных туда не назначали. Я был командующим армией, когда меня туда направили первым замом. Года не прослужил замом, как назначили командующим. И за это время, за год, наладил отношения с Яношем Кадаром – тут уже никуда не денешься. Как-то раз мой прямой начальник по связи совещание вёл, разбирали разные происшествия. Минут пятнадцать меня матом крыл. Под конец я ему говорю: «У нас пока никаких ЧП не было, но, видимо, скоро будут, раз вы таким воспитательным тоном разговариваете. Вы и нас приучаете к этому?» Вот тут он осёкся, замолчал. Но что самое главное – Бог дал мне здоровья: я ни разу не лежал в госпитале. У каждого командующего был самолёт. Я в Москву прилетал на обследование, заходил к врачам, разговаривал, выходил и улетал обратно. А куда я пойду? Командующему некуда идти. Другие прилетали и в госпитале неделями обследовались. Ведь самая тяжёлая служба у командующих была, за границей которые. Как-то раз в Академии мы группой экзамены сдавали. Мой сослуживец предмет проваливал, надо было его выручать, как-то шпаргалку передать. Так я небольшой спектакль разыграл, будто его в Генеральный штаб вызывают. В результате ему четвёрку поставили. Но я боялся, что меня уволят за такое хулиганство, если раскроется. Но и парня жалко. В своей жизни, правда, пару человек я подвёл – было. Потом перед ними извинился, помог тому и другому.
– Для офицера семья, как говорят, – это крепкий тыл. Как вы познакомились с супругой? Что для вас семья?
– Приехал раз домой в отпуск – я очень редко дома бывал. А там и она приехала (Лида в Соколе жила, в гармонной мастерской работала). Ну и познакомились. Через год приехал к ней, а на следующий год уже поженились. Я должен отдать должное своей супруге: детьми я практически не занимался, воспитывала их она. Если у меня выходной получался, то с детьми был, а так всё остальное время я на службе. Говорю, я счастливый человек. Она мне свободу дала в работе. Почему я поднимался по службе? Потому что день и ночь на работе, день и ночь в командировках. Я и тогда, и сейчас в магазин не хожу и не знаю, как и что покупать. Как-то раз жена заболела – мы пошли в магазин с внуком, маленький он ещё был. Он говорит: «Дед, я знаю, что и как, покажу». Сходили. Говорю: «Лида, не наказывай меня, не посылай меня больше в магазин». Пенсию отдаю всю жене. Я не знаю, сколько у меня пенсия, и самое-то главное – не хочу знать. Если надо, так она мне деньги выдаст. Как генералу отказать? Невозможно (улыбается). Самый лучший человек для меня на свете – это она, моя Лида. А внук у меня один и одна правнучка.
– Поддерживаете ли связь с друзьями детства, земляками? Часто ли удаётся приезжать сюда, на малую родину?
– Я люблю Вологодчину, всегда приезжал и приезжаю сюда с удовольствием. Я ведь когда военным был, никогда не отдыхал на юге. Я приезжал в родную деревню, помогал матери, косил, ну всё делал по хозяйству, и обязательно – рыбалка. Помнится, там один магазин был на пять или шесть деревень, у него собирались мужики, вели беседы. Я, когда приезжал, завёл правило – накрывать там стол на всех мужиков, у колхозников же не было денег. Вот все и ждут, когда Лёша приедет… Малая родина для меня имеет большое значение. Чем старше ты становишься, тем больше тянет в родные места. Теперь бываю не часто. Никого не осталось, все умерли. Почему-то мы мало живём. Нечего мне тут сказать.
– Вы являетесь членом Вологодского землячества в Москве. Расскажите, какую роль в Вашей жизни играет эта организация?
– Вы знаете, это последняя моя опора, где можно встретиться с земляками, с вологодскими людьми. Я с удовольствием прихожу туда.
– В этом году Вас на дне города Кириллова удостоили звания «Почётный гражданин Кирилловского муниципального округа». На следующий год у Кириллова юбилей, ждём Вас в гости.
– Вологодское землячество меня продвигало. Я потом об этом узнал. По следующему году пока не знаю, потому что чувствую себя неважно. Мне ведь не семнадцать лет. Да и путь-то сюда не близкий. Вот если меня подлечат… У нас никто в семье не жил больше восьмидесяти. А я зажился уже тут.
– Вы передали в фонды Кирилло-Белозерского музея-заповедника свои личные вещи: форму, документы, фотографии. Вам было важно, чтобы эти реликвии сохранились именно на родной земле?
– Не о себе я думал, как некоторые считают. Для меня это особой роли не играет, но людям должно быть интересно. Будут видеть форму – будут стремиться в военные. Я всегда подходил туда, где висит военная форма, интересовался, а что это за человек был.
– Как Вы относитесь к развитию юнармейского движения? Доводилось ли Вам встречаться с нашими юнармейцами и что бы Вы хотели им передать?
– С ребятами надо разговаривать по нормальному, не по-взрослому и не по-детски, а чтобы подходило. Надо подвести их к пониманию, что это значит. В школе педагоги должны быть добрыми, но требовательными. Не должны унижать, обижать детей и баловать. Вот принимаем мы ребят в юнармейцы, в том числе и я принимаю. А кто у них строевую подготовку ведёт? Кто их учит? К сожалению, в большинстве своём те, кто сам не служил, кто слова армейские не знает. Так бы быть не должно. Я вот школу в Москве, где правнучка учится, обеспечил уставами, провёл занятия. И ребята стали похожи на военных, школа на смотре заняла первое место.
– Какое напутствие Вы бы дали нынешним мальчишкам и девчонкам, которые только выбирают свой путь в жизни?
– Я как-то в школе беседовал с выпускниками. Говорю: «Ребята, в военное училище идите». Вы знаете, прислушались. Пошли и поступили. Я клянусь вам, лучшего места они не найдут. Только чтобы не хулиганили, когда служить будут.
– Книги не собираетесь писать, мемуары?
– А я современным книжкам не верю. Маршала Георгия Константиновича Жукова читаю – да, это мемуары. Мне ведь книг надарили целую полку. Наши писатели, ну как я, вот такие. Но что может написать о Великой Отечественной войне человек не воевавший? А он же пишет больше, чем тот, который воевал. Нельзя же так, надо писать правду.
– Алексей Арсеньевич, благодарим Вас за интересное интервью и, пользуясь случаем, в очередной раз приглашаем в гости в наш Кирилловский округ. Надеемся чаще видеть Вас на малой родине, где Вам всегда будут рады. Крепкого Вам здоровья!
Беседовал С. НИКЕШИН,
Москва, 3 декабря 2025 года
Фото предоставлены С. Никешиным
