Разбирая архивы отца, кирилловчанка Маргарита Николаевна Мальгинова обнаружила старую обложку для книги. Кусочек обоев уже ничего не обкладывал, просто сам по себе лежал среди бумаг. Развернув обложку, Маргарита Николаевна поняла, почему отец хранил её. На оборотной стороне бумаги – расчерченная от руки таблица с заглавием «Список семей и лиц, прибывающих в Звозский сельсовет Кирилловского района Вологодской области».
Обои, конечно, и сами по себе интересные – из плотной бумаги, с цветочным орнаментом. Такие могли украшать стены очень зажиточного дома. Но сведения, содержащиеся в таблице на обороте, – это бесценные крупицы знаний о судьбах людей, эвакуированных из Петрозаводска в Кирилловский район.
Обложку, оказавшуюся историческим документом, Маргарита Николаевна передала руководителю проекта «Кирилловчане, пропавшие без вести. 1941 год» Галине Леонидовне Кузнечиковой.
В документе содержатся сведения о людях, эвакуированных из Петрозаводска. Эвакуация оттуда началась в июле 1941 года. Многие жители города покидали его водным путём – на пароходах и на баржах, которые вели по озеру в Повенец и Пудож буксиры Беломорско-Онежского пароходства.
Люди из списка, обнаруженного Маргаритой Николаевной, прибыли 3 августа 1941 года на барже на пристань в селе Горицы.
– Предполагалось, что их путь будет продолжен, так как в заголовке таблицы указан конечный пункт – Звозский сельсовет. В списке обозначено общее количество пассажиров – 49 человек, но сохранившийся список содержит 20 фамилий женщин с детьми, – рассказала Галина Леонидовна Кузнечикова.
Жители Петрозаводска спасались от наступления финских войск целыми семьями. Так, например, Исакова Екатерина Ивановна 1903 года рождения прибыла в Горицы с пятью детьми в возрасте от 4 до 13 лет, до эвакуации работала уборщицей в магазине № 5. В таблице содержится информация о месте жительства (работы) до эвакуации: Соломенное Прионежского района. Так назывался район Петрозаводска, расположенный в северной части города. Давайте подробнее рассмотрим информацию о каждом эвакуированном, значащемся в списке.
Ерохина Евдокия Лаврентьевна, 1910 года рождения. Место рождения – Октябрьский район Петрозаводска, место работы – Соломенное, домохозяйка. Дочь Ерохина Любовь Ивановна, 1930 года рождения.
Кямяряйнен Клавдия Алек… (?), 1907 года рождения, родилась в городе Питкяранта, домохозяйка. Прибыла с дочерьми Галиной, 1932 года рождения, и Людмилой, 1941 года рождения.
Мазова Юлия Петровна, 1911 года рождения. Родилась в Онежском районе Архангельской области, посёлок Малошуйка, домохозяйка. Прибыла с детьми Тамарой, 1936 года рождения, и Юрием, 1939 года рождения.
Милованова Анастасия Васильевна, 1920 года рождения – единственная из списка имела профессию «продавец». Родилась она в Ленинградской области и до эвакуации работала в Пищеторге Соломенного района. Приехала с дочерью Тамарой, 1940 года рождения, а также с сестрой Савиной Елизаветой Васильевной, 1926 года рождения, и братом Савиным Владимиром Васильевичем, 1930 года рождения. Место рождения детей – Ленинградская область.
Добрынина Ефросинья Андреевна, 1888 года рождения. Место рождения – деревня Горы Архангельской области. Была домохозяйкой. Приехала с дочерью Раисой Ивановной, 1915 года рождения.
Галина Леонидовна Кузнечикова рассказала, что после размещения в группе «Кирилловчане, пропавшие без вести. 1941 год» в социальной сети «ВКонтакте» фотографии со списком эвакуированных из Петрозаводска, к ней обратилась правнучка одной из эвакуированных женщин и сообщила: «Скорее всего, это непростой список, потому что она (прабабушка) с дочерью и мужем были репрессированы, а мой дед, которого здесь нет, тогда ещё маленький мальчик, отдан в детдом». Воспитанный в детдоме мальчик вырос, впоследствии создал семью, а судьба его матери и сестры до сих пор неизвестна.
– В базе данных «Открытый список», где размещена информация о людях, репрессированных государством по политическим мотивам, имён эвакуированных нет. Редкая фамилия «Кямяряйнен» встречается в базе осуждённых, что не является прямым доказательством их родства с прибывшими в Горицы людьми с такой же фамилией, но это – существенное совпадение, – прокомментировала Галина Леонидовна.
Путь спасения под вражеским огнём
В эвакуации населения были заняты гражданские суда. Они не были оснащены вооружением и нещадно атаковались вражеской авиацией. Некоторые из них тонули под огнём противника, как баржа № 463 с оборудованием Соломенской ГЭС.
Наиболее памятна и трагична гибель баржи № 485 в последний день эвакуации Петрозаводска. В Национальном архиве Республики Карелии хранятся документы, по которым можно узнать подробности того трагического дня. Среди них – воспоминания капитана Михаила Дмитриевича Кукушкина «Под вражеским огнём. Пароход «Кингисепп» в годы войны», написанные им в 1943 году. Михаил Дмитриевич – вологжанин, уроженец деревни Черново Грязовецкого уезда. Он работал на судах Шекснинского пароходства, а с середины 1920-х годов стал капитаном судов с портами приписки Петрозаводск и Повенец. В 1940 году стал капитаном судов Беломорско-Онежского пароходства.
Михаил Кукушкин писал, что 24 сентября 1941 года буксир «Кингисепп», находящийся в Повенце, получил приказ идти в Петрозаводск за баржой-берлиной № 485. Помимо эвакуируемых людей на баржу было загружено оборудование типографии
имени Анохина, Соломенской электростанции, инвентарь Дворца пионеров, радиостудии, связи, кино, товары торговых организаций Петрозаводска и цистерна с 40 тоннами спирта, сыгравшая поистине зловещую роль в разыгравшейся трагедии.
27 сентября пароход взял на буксир баржу, стоявшую у Лойострова и в 14 часов 30 минут пошёл к Ивановским островам. На вахте был второй помощник капитана Степаненко. Внезапно раздались орудийные выстрелы, над самой мачтой парохода пролетели со свистом снаряды. Умелые действия экипажа помогли избежать попадания снарядов береговой артиллерии противника в буксир, однако менее манёвренная буксируемая баржа не смогла избежать прямых попаданий.
По воспоминаниям помощника секретаря Петрозаводского городского комитета КП(б) КФССР Сергея Ивановича Николаевского, находившегося в этот момент на барже: «В 4-5 километрах от берега баржа неожиданно была обстреляна финской артиллерией с берега. Прогремел первый выстрел, снаряд упал в воду недалеко от баржи. Народ на барже был встревожен, но испуга не было, так как никто не знал, что это за выстрелы. Враг хладнокровно пристреливался по барже, хотя ясно видел (это было днём), выскочивших на палубу мирных людей, в том числе женщин с детьми».
После нескольких выстрелов враг попал в шкиперскую будку и цистерну со спиртом – на барже вспыхнул пожар. Спасаясь от огня, дети, женщины, старики были вынуждены бросаться в воду. На буксире раздался сигнал тревоги. По команде были спущены на воду шлюпки, а также спасательные средства. Михаил Дмитриевич Кукушкин, капитан буксира «Кингисепп», принял правильное решение: обрубил буксировочный трос и пошёл на помощь утопающим. Вплотную подведя буксир кормой к барже, команда начала принимать людей с гибнущего судна. А шлюпки подбирали упавших в воду.
Спасению людей помогла советская авиация, сделавшая налёт на вражескую артиллерию, и на некоторое время обстрелы прекратились. На помощь подоспел пароход «Сакко и Ванцетти», забрав четырёх человек, оставшихся на руле и носу баржи. «Кингисепп» спас 56 человек, которых доставил на другой берег Онежского озера.
Точное количество погибших неизвестно: регистрационная книга и другие судовые документы, хранившиеся у шкипера баржи Компанейцева, погибли вместе с судном. Очевидцы события называют такие цифры: из 160–170 человек только одна треть была спасена, остальные были ранены осколками снарядов или утонули в ледяной воде. Среди них погибли партработники районных комитетов партии, работники образования и культуры города и члены их семей.
В эвакуации
Сохранились воспоминания жительницы Петрозаводска Т.А. Сагайдак об эвакуации в годы войны на Урал. По пути на постоянное место расположения женщина с маленьким сыном некоторое время жила в Кирилловском районе. Т.А. Сагайдак вспоминала: «10 июля я приехала в Петрозаводск, вышла на станции Голиковка. Пришла домой, дома никого нет. Ивана Ильича мобилизовали в армию. Сын Юра со свекровью Еленой Ивановной вместе с детским садом увезён под Вытегру в деревню Палтога. Я умылась, оделась и пошла разыскивать Ивана Ильича. Соседи мне сказали, что он в штабе армии на проспекте Урицкого, дом 50, где раньше располагался Карельский научно-исследовательский институт культуры. В здание меня солдат не пропустил. Позвонил Ивану Ильичу, мол, жена просит выйти. Он в ту же минуту выбежал, обнял и говорит: “А я не верил уже, что ты сможешь вернуться. Так переживал”. Вечером его отпустили домой. Накрыла стол, поужинали, поговорили, погрустили. Легли спать, и вдруг по радио объявили: “Воздушная тревога”. Самолёты бомбили мост через реку Шуя, баки с горючим в Песках. Иван Ильич вскочил, на ходу оделся и побежал в штаб армии. Прощаясь, сказал, чтобы я уезжала скорей в Палтогу к сыну: “Не бери ничего, всё сохранится”.
Наутро штаб ПВО объявил, чтобы все, кроме комсомольцев, которые нужны были на оборонных работах, оставили город, эвакуировались. Собрала я два места. Кореневичок с детской одеждой да кое-что для себя. Увезла личное дело Ивана Ильича, которое он очень просил сохранить. Днём пришла на пристань, там уже было много народу: старики, женщины с детьми. Нас погрузили на баржу. Маленький буксирный пароходик потянул баржу. Опять началась бомбёжка города. Буксир отошёл от баржи, а мы, прижавшие ближе к стенкам баржи, ждали: что же будет? Наши самолёты отогнали их быстро. Послышался отбой. Буксир причалил к барже и потянул её по Онежскому озеру. Ночью мы были в Палтоге, что под Вытегрой. Встретила меня свекровь со слезами: боялась, что я не приеду, и что она тогда будет с внуком делать. Пошла я в детский сад. Подошла к забору, смотрю и чуть не плачу. Увидела сына, крикнула, он как стрела примчался. Я плачу, и он плачет. Взяла его домой, и он весь день ходил за мной: боялся, что уеду в Петрозаводск, а его не возьму.
Жили мы в Палтоге с месяц. Враг подходил к Петрозаводску. Из Петрозаводска пришла команда: перевезти вглубь страны семьи партийных работников. На пароходе нас привезли в Вологду, из Вологды – в Кирилловский район, в село Никольское (Никольский Торжок. – Прим. ред.). Наступила осень. К этому времени Свирь до Вознесенья была захвачена финнами. Петрозаводск тоже. Ночью в сентябре нас, с десяток семей, эвакуировали снова вглубь страны, на Урал. Погрузились мы в теплушки и много дней ехали в неизвестность. Наконец поезд остановился на станции Кишерть – это районный центр недалеко от города Кунгур Молотовской области».
За статистическими данными стоят человеческие судьбы
Советский и российский историк Василий Григорьевич Макуров проводил исследования на тему «Эвакуированное население Карелии в Вологодской области в годы Великой Отечественной войны (1941–1945)». На основании архивных материалов ему удалось установить, что всего в Вологодскую область было эвакуировано более 50 тысяч жителей Карелии. За небольшим исключением они прибыли в индивидуальном порядке, без своих предприятий и учреждений, во второй половине 1941 года и стали возвращаться домой главным образом в 1944 году – после полного освобождения родных мест от захватчиков. В этот период на Вологодчине размещались многие организованно эвакуированные из Карелии детские учреждения, в том числе три детских дома из Петрозаводска и три – из Олонца, в которых, по имеющимся сведениям, содержалось около 1500–2000 детей.
По информации архивного отдела администрации Кирилловского округа, в 1941 году из Петрозаводска в Кирилловский район был эвакуирован детский дом № 2. Он находился в селе Никольский Торжок и был закрыт только в 1956 году.
Однако по данным Государственного архива Вологодской области (ГАВО) в титульном списке детских учреждений для эвакуированных детей по Вологодской области за 1942 год значится детский сад № 16 НКВД в селе Никольский Торжок Кирилловского района, прибывший из города Петрозаводска КФССР. Сотрудников детсада значится 11 человек, в списке детей – 40 человек (ГАВО).
По данным В.Г. Макурова, жители Карелии, составлявшие более 30% от общего числа находившихся в Вологодской области эвакуированных советских людей, проживали в основном в деревнях и сёлах совместно с семьями местных колхозников, что во многом позволяло решить возникшие проблемы с налаживанием быта, снабжением топливом, посудой и так далее.
Вопросами размещения и устройства эвакуированного населения занимались местные органы власти и специально созданное в начале войны Эвакоуправление, преобразованное затем в марте-апреле 1942 года в отдел по хозяйственному устройству эвакуированного населения при Вологодском облисполкоме. Прибывавшим семьям оказывалась необходимая помощь, прежде всего по обеспечению жильём, продуктами питания, одеждой и обувью, по направлению детей в дошкольные учреждения и школы.
Макуров отмечает, что материальные возможности в военной обстановке были ограниченными, поэтому многие люди, которые прибывали, как правило, почти без имущества, оказались в тяжёлых условиях. «Советские исследователи демографических аспектов войны справедливо отмечают, что условия труда и быта эвакуированного населения обычно были хуже, чем у местных жителей, что приводило к более высокой его смертности», – пишет Василий Макуров. Однако, согласно рассказам очевидцев, так было не всегда.
– У нас, в Колнобовской волости, жили эвакуированные. Им давали тёплую одёжу, валенки. Пайки им давали. А мы-то жили, Господи, вспомнить страшно! Маленькие были, одежёнки никакой, обуви тоже. Голодали сильно, умирали. И никто нам не помогал, – рассказывала моя бабушка Нина Степановна Тараканова, вспоминая военные годы.
В справке о количестве эвакуированного населения в городах и районах области по состоянию на 1 января 1943 года (ГАВО) в Кирилловском районе были размещены 11 225 человек из Карело-Финской ССР, Ленинградской и Мурманской областей и из города Ленинграда. В том числе 5902 ребёнка.
По данным Василия Григорьевича Макурова, на Вологодчине было обслужено 1587 эшелонов и 280 судов с количеством пассажиров около 3 миллионов человек. Из них в области было размещено около 500 тысяч эвакуированных.
В эти огромные числа входят и люди из списка, обнаруженного Маргаритой Николаевной Мальгиновой. Если вам что-то известно о судьбе эвакуированных из этого списка, если вы знаете их потомков – свяжитесь, пожалуйста, с Галиной Леонидовной Кузнечиковой или передайте информацию в редакцию нашей газеты.
Галина УЛЬЯНОВА. Фото автора
и из открытых источников
