Top.Mail.Ru

Воздухоплаватель Степанов

В октябре 2021 года мы уже писали о невероятной истории далёкого 1916 года – гибели нашего земляка Кирилла Степанова, павшего смертью храбрых на полях Первой мировой войны, и последующих событиях уже нашего времени, связанных с изучением обстоятельств его гибели.

Напомним, что Государственный архив Вологодской области (ГАВО) по запросу Кирилло-Белозерского музея-заповедника (благодаря участию в этом генерального директора музея М.Н. Шаромазова) быстро подтвердил: «Кириллъ Вахрамеевич Степанов родился в деревне Заречья 29 мая (крещен 30 мая) 1893 года». А на основании постановления администрации города Кириллова от 30.11.2021 № 237 вновь образованной улице в селе Горицы присвоено наименование «ул. Кирилла Степанова» (см. газету «Новая жизнь» № 51 от 17.12.2021).
Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА), хранящий сведения о 5-й воздухоплавательной роте, дал ответ не так быстро. На оперативный запрос со стороны администрации Кирилловского района благодаря А.В. Юлину через два месяца пришёл ответ, смысл которого сводился к тому, что организационные и финансовые моменты, поиски информации и вся работа в целом займёт очень много месяцев. Тут подключился Сергей Геннадьевич Никешин, который продолжил поиски в качестве частного лица уже в Москве через читальный зал РГВИА.
«Сразу надо сказать, что просмотреть 63 дела 5-й воздухоплавательной роты, в каждом из которых до полутысячи страниц, при наличии целого ряда процедурных ограничений без чёткого понимания, что искать, практически нереально, – рассказывает о проделанной работе Сергей Геннадьевич. – Поэтому круг поиска первоначально ограничивался документами с временем плюс-минус неделя с даты гибели солдата и касался в первую очередь приказов и донесений. Тогда не было документов в формате А4, записи велись всеми доступными способами (пишущей машинкой, каллиграфическим почерком штатного писаря, прыгающими буквами от руки только что вышедшим из боя подпоручиком и тому подобное) на всех видах бумаги произвольного размера, и расшифровать их было делом совсем не простым. Попутно хотелось просто узнать (по косвенным признакам), были ли в роте ещё земляки Степанова, когда он был призван, чем была 5-я воздухоплавательная рота и что с ней стало впоследствии. Я был, согласно описи, первым за более чем сто лет, кто взял в руки эти дела… Ощущения от прикосновения к архивным документам тех военных дней трудно передать: ты не только видишь текст – из небытия появляются образы, доносятся звуки…»
Потратив изрядное количество времени на поиск нужной информации, Сергей Геннадьевич выяснил, что 5-я полевая воздухоплавательная рота входила в состав воздухоплавательных частей Русской императорской армии и флота и была на острие знаменитого Брусиловского наступления в составе Юго-Западного фронта, 7-ой армии 22-го армейского корпуса. Командовал ротой подполковник фон-Берхгольц Фёдор Фёдорович, до того командовавший Осовецкой крепостной воздухоплавательной ротой. Кстати говоря, ротой той самой Осовецкой крепости, которая вошла в историю благодаря беспримерному мужеству её защитников и знаменитой штыковой атаке «русских мертвецов». Он принимал участие в кампании 1904-1905 годов. Был награждён орденами Святого Станислава и Святой Анны 3-й степени. Начальником штаба роты был на тот момент штабс-капитан Микос Николай Константинович. Начальником 1-й наблюдательной станции (где проходил службу Кирилл Степанов), входящей в 5-ю воздухоплавательную роту, был подпоручик Дмитрий Дябловъ: его отчёты и полевая книжка послужили основными источниками сведений о событиях тех дней. Интересно было бы проследить их судьбы, но то уже была бы совсем другая история…
Благодаря работе Сергея Геннадьевича в архиве стало известно, что, согласно именному списку жалованья нижним чинам 1-й наблюдательной станции 5-й воздухоплавательной роты, Кириллъ Степанов имел оклад 0 руб. 75 коп. Служил, как все: заступал согласно приказам в наряды, нёс караул. Аэростат станции постоянно участвовал в разведке и наблюдениях за противником, корректировал огонь своих батарей, подвергаясь обстрелам полевой артиллерии и налётам аэропланов. Вот только один пример боевой работы сослуживцев Кирилла Степанова (за несколько дней до его гибели). «Описание подвига младшего офицера 1-й наблюдательной станции 5-й полевой воздухоплавательной роты прапорщика Поликарпа Севрука на предмет представления его к ордену Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом. В боях 23–25 августа 1916 года у деревни Гнильче и 3–5 сентября у высоты 417–419 обнаружил выдающееся мужество и самоотвержение, неся разведывательную службу в корзине аэростата и давая артиллерии 33-го отдельного полевого тяжелого артиллерийского дивизиона ценныя сведения, содействующие успеху в работе. В бою 23 августа, находясь в корзине аэростата, подвергся нападению двух неприятельских аэропланов на расстоянии до 20 метров, бросавших в аэростат и лебедку бомбы и обстреливающих его из пулеметов. Следствием чего явилось около 180 пробоин в аэростате и утечка газа около 200 кубических метров. Несмотря на опасность, явно угрожавшую его жизни, он смело продолжал наблюдения и открыл батарею противника, которая и должна была замолчать под огнём нашей артиллерии. Командир 33-го отдельного Полевого Тяжелого Артиллерийского дивизиона, Полковник п/п N» (РГВИА,
Ф. 6196, Оп. 1, Д. 49, Стр. 111). «Вы можете представить себя в крохотной корзине аэростата на высоте 900 метров под обстрелом двух самолётов из пулемётов с расстояния в 20 метров? – эмоционально рассуждает Сергей Геннадьевич. – И что должны были делать в это время солдаты на земле, обеспечивающие работу и полёт аэростата?»
В документах содержалась информация о том, что тяжёлое ранение рядовой Кирилл Степанов получил 15 сентября 1916 года на земле, в это время аэростат был в воздухе. Вот выписка из отчёта 1-й наблюдательной станции: «15 Сентября 1916 г. Привели аэростат на место подъёма в 8 час. 45 мин.
1-й подъём в 9 час. Поднимались прапорщик Лисовский и ст. унтер-офицер Переслени. Высота подъёма 970 м. Спущен аэростат в 12 час. 10 мин… 2-й подъём в 12 час. 20 мин. Поднимались прапорщики Лисовский и Севрук. Высота подъёма
720 м. Спущен аэростат в 14 час. 30 мин… 3-й подъём в 14 час. 40 мин. Поднимались прапорщик Дябловъ и ефрейтор Булинь. Высота подъёма 740 м. Спущен аэростат в 17 час. 30 мин… Подъёмы производились у высоты 391. Обстрелы: в 15–16 час. Противник обстреливал аэростат, выпущено… 4 снаряда. Тяжело ранен один нижний чин (рядовой Степанов). Повреждений в материальной части нет» (РГВИА, Ф. 6196,
Оп. 1, Д. 56, Стр. 264 (об) – 267). Скончался рядовой Степанов, согласно рапорту, через сутки. «Командиру 5-й воздухоплавательной роты. 1916 г., 16 сентября, 15 час. № 8. Рядовой Кириллъ Степанов скончался от ран, полученных 15 сентября во время обстрела неприятелем аэростата в Дворянском госпитале 1–39. Начальник
1-й станции, подпоручик Дябловъ». Об обстановке на фронте в этот день можно судить, например, по следующему донесению: «№ 249. Выдержки из оперативной сводки за 19 сентября 1916 г. На Волынском направлении части одного из наших корпусов быстрым ударом выбили противника из одной, местами двух линий укрепления, захватив в плен германцев
(2-х офицеров и около ста нижних чинов). На остальном фронте упорные бои, местами занята первая линия окопов противника. Далее к югу наши войска подорвали неприятельские окопы в районе Войнина, захватили пленных. В соседнем с этим районом жесточайшие бои. На Львовском направлении партия разведчиков ворвалась в передовые окопы противника и после рукопашной схватки захватила в плен 2-х офицеров, 59 нижних чинов и
1 пулемёт. На Рогатинском направлении нашими войсками одержаны новые успехи на западном берегу р. Ценювка. На остальном фронте перестрелка. Штабс-капитан п/п.» (РГВИА, Ф. 6196, Оп. 1, Д. 38, Стр. 42).
Пятая воздухоплавательная рота воздухоплавательных частей Русской императорской армии и флота воевала до конца войны и была расформирована только в марте 1917 года. А эмблема воздухоплавателей – крылья с якорем – стала впоследствии эмблемой морской авиации современной России!
Вот, собственно, таковы голые факты из РГВИА. Рядового Кирилла Степанова, по крайней мере в этот день, в корзине аэростата не было. Аэростат был в воздухе, когда Степанова тяжело ранило во время артиллерийского обстрела на земле. Этого, вероятно, не могли знать селяне, как не мог знать и поручик Дябловъ, чем и как лечили солдата, отправив его в Дворянский госпиталь.
«Аэростат в то время выполнял функции, которые сегодня выполняют беспилотники, – рассуждает Сергей Никешин. –
То была новая техника, аэростатов насчитывалось немного, над их изготовлением работала промышленность, обслуживанием запуска занимались сотни солдат на земле, в то время как в корзине на высоте находились один-два наблюдателя. И от действий каждого на земле зависел успех задания и жизнь тех, кто наверху. Куда попал снаряд и что привело к тяжёлым ожогам солдата Кирилла Степанова, неизвестно. Те, кто писал табличку, очевидно, точно знали, что именно делал Степанов на своём месте, обеспечивая выполнение боевой задачи аэростата, не допустив «повреждений в материальной части». Погибая на земле, они спасали жизни тех, кто наверху. Из рапортов следует, что прожил солдат после ранения всего сутки. Надпись на табличке его могилы: «Пал смертью храбрых во время работы аэростата от неприятельского снаряда» верна.
Тут можно было бы и поставить точку в нашем исследовании. По большому счёту ничего в этой истории длиной в сто лет не изменилось – мы гордимся своим земляком! Остаётся лишь лёгкая досада от того, что ожидалось увидеть в сухих донесениях архива нечто большее, что всё было в точности именно так, как донесла до нас память местных жителей, очевидцев событий тех лет. Память склонна приукрашивать события прошлого. Так уже было не раз: красивые легенды про героический подвиг и смерть, будь то на полях Великой Отечественной войны или в другие времена, на поверку архивами выглядели чуть-чуть не так или даже совсем не так. Но легенды сделали и продолжают делать свое великое дело. Это правильно, и так будет всегда. Возможно, для местных жителей жестокий обстрел аэростата днями ранее и смерть солдата Степанова представились одной цепочкой событий – сейчас уже не узнать. Потому что дальше был бесспорный факт участия немца в переделке памятника на могиле. Да и потом корзинка с цветами на ухоженной могиле уже в наше время, а прошло больше века, говорит сама за себя. Низкий поклон всем тем, кто так или иначе принял участие в этой истории – каждый сделал то, что должен был сделать. На той стороне и на нашей.
«История по факту получилась уже не только и не столько про рядового Степанова, сколько про нас, – считает Сергей Геннадьевич. – Нам вместе удалось, хоть и с опозданием, отдать должное солдату-земляку, павшему на дальних рубежах». Представляется, что в районе это первое, но, думаю, не последнее такого рода исследование о судьбах земляков, павших на полях Первой мировой войны. Какие-либо официальные городские структуры для подобных работ отсутствуют, всё определяется исторической ответственностью и неравнодушием конкретных людей. Пусть наша история станет небольшим примером того, что, где и как искать. Время не помеха. Сложно, но можно! Было бы желание.
Осталась, правда, неразгаданной главная тайна: так почему же столько поколений селян ухаживают за могилой? Чей наказ выполняет молодёжь? Оставим интригу, и пусть это будет темой следующему поколению исследователей…
Сейчас хлопотами Сергея Геннадьевича Никешина заканчиваются работы по изготовлению памятной доски для установки на родине солдата в деревне Заречье. Это будет первый памятник в Кирилловском районе земляку, солдату Первой мировой войны. Об этом наш следующий материал.
Мария ГОЛУБЕВА
Фото предоставлены
С. Никешиным

Показать больше

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

code

6 + = 12

Посмотреть также

Закрыть
Закрыть
Закрыть