Районная газета.
Все новости Кирилловского района

г. Кириллов

27 Январь, 2018

Вспоминая блокадный Ленинград

 

В январе 1943 года в ходе ожесточённых боёв войска Ленинградского и Волховского фронтов прорвали вражескую блокаду и обеспечили постоянное сухопутное сообщение Ленинграда со страной. Полное освобождение города
от немецкой блокады произошло в январе 1944 года. В памяти народной навеки останется подвиг защитников и жителей блокадного Ленинграда.

Лидия Михайловна Иванова родилась в 1922 году в деревне Пермяково Шалго-Бодуновского сельсовета (теперь Чарозерское поселение). Тяжёлым катком прошлась война по крестьянской семье Ивановых: четыре брата Лидии геройски погибли на фронте, защищая свободу и независимость нашей Родины, а ей самой довелось вынести девятьсот дней голода, холода, бомбёжек и артобстрелов, других всевозможных лишений Ленинградской блокады.
В свои 96 лет ветеран хорошо помнит события далёкой молодости: «Нас ведь у отца с матерью семеро было – четыре брата и три сестры. В деревне тогда все семьи были многодетными. Наш отец, Михаил Васильевич, до последнего не вступал в колхоз, даже несмотря на то, что всех единоличников обложили непомерными налогами. Когда прошёл слух о выселении и отъёме всего имущества, отец испугался за семью и вступил в колхоз, отдав туда всю скотину, лошадей и прочий инвентарь.
Жизнь в деревне в ту пору была тяжёлая, поэтому в 14-летнем возрасте меня отправили в Ленинград, к тёте нянчиться с девятимесячным ребёнком и вести домашнее хозяйство. Всё бы ничего, но жить в чужом городе приходилось нелегально, ведь паспортов колхозникам тогда не выдавали. Если кто-то посторонний заходит в квартиру, приходилось прятаться, чтобы не разоблачили.
Однажды тётя приходит с работы и плачет, от неё и узнала, что началась война. Почти сразу меня определили в санитарки, в основном мы перевозили раненых с пароходов в госпиталь на улице Маклина. Однажды возвратилась домой со смены, легла спать, а в нашу парадную падает бомба. Хорошо, что часть дома устояла, меня оглушило и завалило кирпичами. Чтобы забрать кое-какие вещи, в разрушенную квартиру пробралась тётя – Ольга Ларионовна, плачет, думая, что меня убило. Из последних сил я подала голос, она услышала, разобрала обломки, вот так я и осталась жива.
Зимой 1942 года от голода мы обессилели так, что одного раненого бойца ворочали ввосьмером, а в одиночку не только ребёнка, пожалуй, куклу было не поднять. Выжить, наверное, удалось за счёт того, что в Ленинграде жил мой дядюшка, который служил на пароходе, им выдавали хлебушка побольше. Он ежедневно отрезал от своего пайка хлеб, складывал его в узелочек и приносил мне. Вот этим я и выжила.
Летом 1942 года отправили на торфоразработки, поставили меня на машину, которая торф размывает, на пушку похожа. Рядом на такой же машине работала девушка, но, видимо, у неё силёнок оказалось маловато, не смогла справиться с этим насосом, и её завалило торфом. Я заплакала и сказала: «Хоть убейте, больше не буду тут работать». Перевели на другую машину, такую же, но немного поменьше.
Получше стало лишь в 1944 году, когда немца полностью отогнали от города. Норму хлеба жителям Ленинграда увеличили до 300 граммов в день. Весной 1944 года я заболела цингой и была отправлена домой. До Череповца везли на поезде, а дальше от деревни к деревне на лошадях. На Ивановом Бору встретила сестра на лошадке. В родной деревне меня не узнали: сестра привезла домой только кожу да кости – такая я худая была. Лечил меня врач, который был эвакуирован в наши края тоже из Ленинграда.
То, что я насмотрелась в блокадном городе, не дай Бог увидеть никому. Это сколько же народа там померло. Мёртвые были везде: в соседних квартирах, на улице, бывало, разговариваешь с человеком, отойдёшь на несколько минут, а он уже неживой.
Мне вот почему-то выпало жить так долго. Всем людям я желаю добра и молю Бога о том, чтобы никогда больше такое не повторилось».
Алексей КУЗЬМИН
Фото автора

 

нижний банер