Районная газета.
Все новости Кирилловского района

г. Кириллов

27 Сентябрь, 2018

Деревенский криминал

 

На моей памяти ветерана милицейской службы было немало таких криминальных случаев, от которых в жилах кровь стынет. Вспоминается один из них, произошедший в Верховажском районе.

 

В наше РОВД позвонил дежурный по УВД города Ярославля и сообщил, что в их управление обратилась девушка, уроженка Верховажского района, с заявлением, что со слов её брата к ней в гости уехали их родители, но прошло уже две недели, а их всё нет и нет. То есть из дома они уехали, но до пункта назначения и до своей дочери, проживающей в Ярославле, так и не добрались. Девушка была очень обеспокоена этим обстоятельством и всерьёз опасалась за жизнь своих родителей, заявила, что брат у неё пьяница и способен на всякое.
Срочно звоню участковому, объясняю обстановку и даю задание выехать на место, провести разведку и мне доложить. А сам тем временем звоню в Сельский совет: знаю, что старики народ обязательный, а дело было как раз перед выборами, не брали ли они открепительные талоны, чтобы проголосовать в другом городе? Там ответили, что стариков этих давно не видели, за открепительными талонами они не обращались, а сын у них беспробудно пьянствует. Тут же позвонил участковый, сообщил, что сын этих стариков спит пьяный в стельку, их самих нигде не видно, в доме царит беспорядок и чувствуется какой-то подозрительно неприятный запах.
Дело близилось к ночи, медлить было нельзя. Я срочно вызвал опергруппу, и мы выехали на место. Участковый уже ждал возле нужного нам дома в окружении толпы односельчан. В окнах было темно. Мы зашли в дом, и я сразу почувствовал сладковатый запах крови. На кровати в полной безмятежности спал пьяный парень. Его тут же пристегнули наручниками в железной кровати, чтобы не рыпался. Но он и так не шелохнулся. Потом включили свет, пригласили в качестве понятых из числа зевак самых уважаемых людей из этого колхоза и Сельского совета. Распорядился сотрудникам начинать обыск, а сам стал трясти парня, пытаясь его разбудить. Поскольку он не подавал признаков жизни, пришлось его облить ведром холодной воды.
Холодный душ привёл пьяницу в чувство. Вытаращив глаза, он уставился на нас, не сразу поняв, в чём дело и откуда в доме столько посторонних людей? Я спросил его прямо в лоб: «Где родители?» Он засуетился, занервничал, стал проситься в туалет, пытаясь увильнуть от ответа. И в это время следователь, спустившись с чердака, предъявил всем окровавленный молоток с прилипшими к нему остатками волос. Стало понятно, что мы на верном пути, и надо дожимать подозреваемого.
– Никаких тебе туалетов, оправляйся в штаны! – прикрикнул я на него.
Тем временем следователи, продолжавшие обыск, обнаружили пятна крови на полу, нашли в комоде испачканные кровью шторы и очки. Присутствовавшие опознали, что это очки отца этого парня.
– Откуда в доме кровь? Говори, что ты сделал с родителями? – встряхнул я парня за шкирку.
Но он ударился в несознанку, начал уверять, что выпивал с соседскими дружками, и они подрались.
Я потребовал назвать имена собутыльников и отправил участкового проверить этот факт. Тот возвратился быстро и шепнул мне: «Всё врёт! Не были эти парни у него, у них алиби». А я уже и сам понимаю, что он изворачивается, мне такие уловки давно знакомы. Но добиваться истины необходимо, парня как-то надо дожимать, пока он тёпленький. А тот трясётся весь, дёргается, рвётся убежать, вырваться из наручников.
И тогда я решаю взять его на испуг. На виду у всех вынимаю из пистолета обойму, извлекаю из неё все патроны, подзываю к себе крепкого верного инспектора и подаю ему два из них.
– Пули разрывные, стрелять только в голову! – говорю громко, чтобы все слышали. – Да смотри, мозгами его не запачкайся!
И тут же снова обращаюсь к парню: «Говори, где родители?» Тот весь трясётся, но молчит. Подзываю председателя колхоза и тихо говорю ему: «Когда поведём парня на расстрел, крикните ему: «Скажи им правду, и тебя простят!» А сам достаю бланки протокола и зачитываю громко, чтобы слышали все: «Именем Союза Советских Социалистических республик, именем трудового народа, за убийство родителей с особой жестокостью гражданина такого-то расстрелять без суда и следствия! Исполнение приговора поручить лейтенанту такому-то! Привести приговор в исполнение!» А потом обращаюсь к подозреваемому: «В последний раз спрашиваю: «Говори, где родители?» Инспектор, здоровенный детина, отстегнул наручники от кровати, рывком поднял парня на ноги и потащил к двери. Тот понял, что дело худо, кажется, и впрямь ему самосуд грозит и заорал: «Не убивайте, не надо!» Делая вид, что не слушаю его, ещё раз говорю громко: «Лейтенант, пули разрывные, поосторожнее, сам не запачкайся!» И мигаю при этом председателю колхоза, давай, мол, говори, как договорились, пора!
Председатель включился в наш спектакль-экспромт, крикнул парню: «Показывай, куда спрятал трупы родителей, а то тебе крышка!» И парень сдался, заорал: «Всё расскажу и покажу, только не убивайте!»
Он указал нам место во дворе, где под большим ворохом сена, распугав крыс, мы обнаружили трупы обоих его родителей, уже объеденные этими тварями. Зрелище, прямо скажу, не для слабонервных.
Вот так за одну ночь было раскрыто тяжкое преступление. Конечно, действовал я по наитию и не совсем законно, но важен был результат: необходимо было не только найти жертв убийства, но и добиться признания. Когда всё закончилось и преступника увезли, встревоженный народ ещё долго не расходился, обсуждая случившееся. Нас благодарили за то, как мы ловко раскололи этого урода.
Как выяснилось позже, парень этот нигде не работал, пил, не просыхая, и тянул деньги с родителей. А те, будучи пенсионерами, больших средств не имели и бесконечно снабжать деньгами сына-паразита не могли. И когда в очередной раз он услышал от них отказ, в пьяном угаре порешил обоих: сначала ударил молотком отца, а когда за того попыталась вступиться мать – ударил и её. Ничуть не раскаиваясь в содеянном, оттащил трупы в дальний сарай и закидал сеном, кровь затёр шторой, а молоток закинул на чердак. Соседям на голубом глазу сказал, что родители уехали в Ярославль к дочери. Когда весть о том, что родители уехали к ней, дошла до дочери, та, поняв, что родители пропали, подняла тревогу.
Вот какая кровавая история случилась в Верховажской деревне много лет назад. На меня, конечно, легла ноша процессуального закрепления факта этого преступления, поскольку такая категория дел вообще-то была подведомственна прокуратуре.
Парня того судили, родственники потребовали расстрела (в те годы ещё существовала смертная казнь).
А. Татауров, ветеран МВД

 

нижний банер