Районная газета.
Все новости Кирилловского района

г. Кириллов

28 Июнь, 2018

Только тянет к себе нас родная земля

 

Воспоминания Александра Александровича Леонтьева 1934 года рождения из деревни Малый Пепел Талицкого поселения.

 

Малый Пепел – вторая Греция?

В детстве я не мог понять, почему нашу деревню иногда ещё Грецией называют, а жителей, соответственно, обзывали греками. Многие страдали от этого прозвища. Не раз моя тётка жаловалась по этому поводу своей матери – бабушке Анне. «Не расстраивайся, – успокаивала её бабушка. – Не мы одни греки, и в Дресвищах людей греками кличут». Мало это успокаивало тётку Нину, но что поделаешь?
Прошли годы, давно нет на свете уже нашей «Греции». Снесли дома, сараи, выкорчевали берёзы, тополя, черёмухи, яблони. Сравняли деревню с землёй. Что-то потом на том месте посеяли, да неурожайной земля оказалась. Стали там пасти коров. Ничего уже сейчас не напоминает о деревне в четыре десятка изб. Только тянет к себе родная земля.
И вот более чем через два десятка лет иду старой дорогой (старой ли?) в свою деревню. Прохожу деревню Чаща и за поворотом налево вижу… надпись крупными буквами «Греция»! Какой-то добрый человек вкопал в землю столб и прибил указатель. Спасибо, что кто-то ещё помнит родное место. Но всё-таки, почему Греция? Этот вопрос не давал мне покоя многие годы. И вот сидим мы как-то в тёплой череповецкой квартире с «гречанкой» тётей Ниной и снова заводим об этом разговор. «Да-да, бабушка Анна рассказывала, что когда-то чёрные люди жили у нас на Пепелу, – подтверждает Нина. – Давай-ка переберём всех наших жителей». И мы вспоминаем, что черноволосым был Миша Ондрюшин (Михаил Андреевич Левашов), чёрные кудри были у Фёдора Тимофеевича Параничева и у его отца, как «чиган» (как цыган) был Митька Федин (Дмитрий Фёдорович Кривошеин). «Да раньше все старики у нас чёрными были», – вспоминает Нина слова своей матери. «Куда же потом-то делась эта чернота?» – удивляюсь я. «Так ведь жён-то те мужики на стороне брали, вот они всю их черноту напрочь и вывели, вероятно, из вредности», – со смехом предположила Нина. Но разговор так и остался незаконченным.
И только сегодня можно наконец поставить точку. Совсем случайно я получил письмо из города Донецка от моего, как оказалось, дальнего родственника Ивана Петровича Илюшина. Он-то и ответил на давно меня мучивший вопрос. Оказалось, действительно в нашей деревне когда-то жили самые настоящие греки. И виноват в этом был тот самый путь «из варяг в греки», вернее сказать, даже – из греков в варяги. Жена Ивана Петровича Лидия Михайловна была из греческой семьи, и род самого Ивана Петровича тоже связан с греками: его прабабка была из греческой семьи. Причём, как оказалось, он со своей женой даже находился в дальнем родстве.

Что полякам не под силу –
оказалось под силу своим

Много что можно рассказать о нашей деревне. Через неё в начале XVII века умудрились пройти поляки, они старое поселение Малый Пепел, что было на горушке в полукилометре от деревни Гришино, спалили дотла. Но пепеляне чуть подальше от этого места, ближе к реке, выстроили новую деревню из векового леса.
Заглянула в нашу деревню и Первая мировая война. Вот что вспоминала моя мать Александра Ивановна Леонтьева: «Вся семья сидела за столом, когда пришёл человек и сообщил, что тятю забирают на «ерманскую». У него так ложка из рук и выпала». Восемь лет было моей матери, когда её отца, а моего дедушку взяли на «ерманскую», как говорили в деревне. Так и не вернулся с той войны мой дед Иван Максимович Параничев. А сколько человек не пришло с Великой Отечественной войны, сколько было репрессировано! Об этом особый разговор.
Когда началась война с Гитлером, всё мужское население забрали на фронт. Живыми с войны вернулись только два человека – Иван Параничев и Анатолий Кривошеин. Анатолий вернулся с фронта без ноги, он много лет отработал в Талицах пастухом. Трое маминых братьев пали смертью храбрых на полях Великой Отечественной войны. Александр Иванович Леонтьев погиб 18 августа 1941 года в Карелии на железнодорожной станции Лоухи, Алексей Иванович Леонтьев погиб в 1942 году на Ленинградском фронте, Анатолий Иванович Леонтьев служил в морфлоте, убит 22 октября 1943 года на Украине, в Запорожской области. Их родители Парасковья Васильевна и Иван Никитич после смерти своих сыновей никаких льгот не имели.
До Второй мировой войны деревня Малый Пепел жила справно. Крыши изб были покрыты дранкой. Почти в каждом доме держали корову: молоко, масло, сметана, творог у всех были свои. В двухстах метрах от деревни был скотный двор, рядом ферма с поросятами и большая конюшня. Когда началась война, более десятка лошадей угнали на фронт, в колхозе остались всего две – Пегаха и её жеребёнок. Во время войны землю пахали на быке, на нём же иногда возили и дрова. В каждом доме были кошки, а собак всего две на всю деревню, так как их нечем было кормить.
Дети в школу ходили через реку Курзовку. Переход представлял собой два тёсаных бревна, перекинутых через протоку. Дорога шла через лес и поле. Идти приходилось несколько километров пешком до деревни Большой Пепел. Летом и весной дети в основном бегали босиком, так как обуви не было. Трещины на ногах смазывали муравьиным маслом, а старики использовали его от боли в спине и ногах. По весне, когда река разливалась, в школу не ходили целую неделю. Вода в реке была чистая и настолько прозрачная, что видно было песчаное дно. На реку ходили за водой для самоваров. В реке водились раки, щука, жерех. Местами в ней росли белые лилии и жёлтые кувшинки.
Сладости, сахар и пряники дети в те годы видели очень редко. Зимой у детворы главным развлечением было катание на самодельных лыжах. Только у Митьки Федина были «снегурки» – металлические лыжи для катания по льду и снегу, ему их привезли из Ленинграда. Весной подростки целый месяц ходили за берёзовым соком. Вечером, после того как коровы, бараны и овцы приходили с пастбища домой, дети в прогоне играли в лапту и в городки.
Лодок в деревне Малый Пепел не было ни у кого. Дети катались на плотах, используя вместо вёсел жерди. Мужики на рыбалку тоже ездили на плотах. Рыбу ловили сетями – русями.
Каждый колхозник должен был выработать в колхозе не менее ста трудодней бесплатно, иначе было бы наказание. Колхозные собрания проводили один раз в месяц у тех, у кого изба была больше. Тому, кто пускал, засчитывался один трудодень. Уходя на работу в колхоз, на сенокос, в лес или на рыбалку, достаточно было вставить палку в скобу, а вторую поставить наискосок поперёк двери, и никто не заходил и ничего не воровал. Так было до самого затопления. Больших богатств, конечно, в домах в ту пору не было, но ценность представляли шубы, сапоги, самовары, продукты питания. Электричества деревня Малый Пепел так и не увидела до самого затопления. Освещением служили топящаяся печь, керосиновая лампа, свеча или лучина. Радио тоже не было. Всю информацию узнавали на собраниях, в редкость – из газет или от приехавших из других мест родственников и гостей.
Каждая семья, где были курящие, выращивала табак, причём разных сортов. Женщины в каждом доме ткали половики, пряли шерсть и вязали тёплые вещи. У каждого уважающего себя мужика или парня в кармане был самодельный ножик. На беседах иногда пели частушку: «Пепеляне-ёжики, да по карманам ножики». Настенные часы были в каждом доме, наручных не было ни у кого.
Был в деревне один некрасивый случай. Один мужик, будучи уже в возрасте, выкопал с колхозного поля 43 картошины, а другой, помоложе, увидел это и сообщил участковому милиционеру. Участковый двое суток держал колхозного вора под замком в амбаре без еды и питья. Некоторые сердобольные люди тайком приносили ему еду, просовывая в отверстие для кошки. В результате за 43 картошины мужику дали десять лет. Отсидев, он вернулся в деревню, продал дом и уехал на Урал.
В деревне люди сами могли себя прокормить и вылечить. На протяжении всего лета старухи и дети заготавливали лекарственные травы и знали, какая травка от какой болезни. Со слов бабушки Настасьи, её мать сушила валериану, василёк, девясил, мать-и-мачеху, пижму, одуванчик, подорожник, полынь, пустырник, зверобой, клевер, лопух, ромашку. Ходили за ягодами – морошкой, черникой, голубикой, малиной, брусникой и клюквой. В лесу росла прорва грибов, особенно боровиков и красноголовиков. Когда людей стали облагать большими налогами за то, что они катают валенки и мастерят что-то на продажу, пепеляне стали делать это исключительно только для своих нужд.
В пятидесятые годы прошлого века решением советского правительства деревня Малый Пепел, в числе десятков других деревень этого края, должна была попасть под затопление, но вода до деревни не дошла. И тогда её тракторами сравняли с землёй. Уничтожили всё, что напоминало о деревне: все сады и многолетние деревья. До этого, на протяжении нескольких лет, почти до самого затопления, колхозников гоняли пилить лес, это называли обязаловкой. Большую часть спиленного леса не успели вывезти: что-то затопило водой, что-то иструхло в «кострах» (в кучах), которые и до сих пор встречаются в лесу. Когда объявили о затоплении и о переселении в другие места, одна семья всё же ослушалась и не уехала. Много лет они жили в Малом Пепле как хуторяне, держали корову. Рыбаки иногда к ним просились на ночлег. Хозяйка дома Мария по выходным ходила за несколько километров проведывать своих родителей. Наварит, нажарит, напечёт всего и уйдёт. Однажды вот так ушла она, а муж её угорел от печки: когда Мария вернулась домой, он был уже мёртв. После этого она продала дом колхозу на дрова, а сама переехала к родителям.
Несмотря на то, что большая вода до деревни не дошла, жителей её судьба разбросала. Все разъехались по разным сторонам: в Череповец, на Урал, на Украину, в Прибалтику. Некоторые переехали поближе – в Большой Пепел и в Талицы. К сожалению, даже фотографии деревни Малый Пепел у нас не сохранилось. Очень жаль, что такой красивой деревни теперь нет на Земле».

 

нижний банер