Районная газета.
Все новости Кирилловского района

г. Кириллов

16 Ноябрь, 2017

Судьба не конь, её вспять не повернёшь

 

Александр Иванович Татауров – бравый служака, спортсмен, оптимист, любимец женщин, которому во времена оны были любые трудности по плечу. Сегодня всё это в прошлом. Несколько лет назад тяжёлая болезнь приковала его к постели, и, если бы не великие усилия и заботы жены Антонины Васильевны, кто знает, как бы всё сложилось.

Он и сегодня выглядит молодцом: внешне ему его годы никак не дашь. И деятельная его натура изо всех сил противится вынужденной неподвижности, тем более что голова ещё, слава Богу, варит. Но с болезнью особенно не поспоришь, и он очень страдает. Родные стены давят на психику, потому что по жизни он всегда был активным, боевым, непоседой и родных тормошил, не давая покоя. И вдруг судьба его сбила влёт, внезапно, неожиданно, почти на самом пике жизненной активности. Так иногда, к сожалению, случается с теми, кто долго переоценивает свои жизненные возможности и начинает заигрывать с возрастом. Что остаётся в итоге? Научиться жить в новых условиях: не терять присутствия духа, не терзать напрасно измученную обидами на судьбу душу и беречь в сердце добрые воспоминания…

Жаль,
что снова не вернутся те года
Лихой отрок Саша Татауров родился и вырос на улице Рабоче-Крестьянской, позже переименованной в улицу Победы. Рос подвижным, шебутным, лазил с друзьями-одногодками по монастырским стенам и башням, искал с ними клады в земле и подземный ход в Горицы под Сиверским озером – жили в те годы в Кириллове такие легенды.
– Рос я спортивным парнем, неплохо играл в футбол и хоккей, легко бегал на лыжах десять километров по второму разряду и даже иногда занимал призовые места на районных соревнованиях, – вспоминает он. – Окрестности города все исходил пешком. Ходил в ночное на озеро Вайгач, что за Покровом, ловил крупных окуней и раков на Егорьевском озере, любил бегать в лес за грибами и ходить с матерью за клюквой на уломские болота. На обратном пути у Покрова заходили в гости к батюшке, он угощал нас чаем с пирогами. Крещён был я в Покровской церкви. В Бога всегда верил, и всю активную жизнь Господь мне помогал, оберегал меня, давал мне силы.
Хозяйство у семьи Татауровых было крепкое, родители держали много скота, кур, уток, гусей, кроликов. Александр рано научился косить траву и заготовлять на зиму сено, сажать и копать картошку, ухаживать за огородными овощами, на пару с отцом рубил, пилил и колол дрова, помогал ему плотничать. Вспоминает, что за одиннадцать лет учёбы в Кирилловской средней школе немало берёзок посадил он возле родного дома. Теперь они разрослись и вымахали высоко в небо.
Но прошли годы, и бесшабашное детство в одночасье закончилось. Отшумели выпускные экзамены, настала пора выбирать дальнейший жизненный путь. Впрочем, сначала молодому парню предстояла служба в армии. Грядущая неизвестность, связанная с этим событием, Александра не пугала, он уже привык быть лидером и не сомневался, что и в армии своего добьётся. Судьба его не обманула: на побывку в родной город он приехал бравым старшиной с хорошей военной выправкой. «Молодой красавец», - как он теперь себя тогдашнего характеризует, в слове «красавец» с лёгкой долей кокетства делая ударение на последнем слоге. Девчонки гроздьями вешались ему на шею, было от чего закружиться его буйной голове.
Но кадря направо и налево симпатичных девчат, Александр Иванович, как сам уверяет, головы при этом не терял. Он уже тогда знал главную мужицкую мудрость, что любить они готовы многих, да не каждую потом замуж возьмут. Вот и он, приглашая на танец девушку, отвешивая ей комплименты, вовсе не обременял себя долгосрочными обязательствами: с глаз долой – из сердца вон.
Но однажды
всё пошло по-другому
– Как-то пригласили меня в культпросветучилище на танцевальный вечер, я там со многими девчонками был уже знаком. Военная форма мне очень шла, и на вечере я был нарасхват, девчата меня приглашали на каждый танец, – мечтательно улыбается он своим воспоминаниям. – А я обратил внимание на симпатичную, хоть и строгую с виду, одиноко стоявшую в стороне незнакомую мне девушку. Она с первого взгляда пришлась мне по душе, теперь кажется, что я тогда уже понял, что это моя судьба. Но подойти к ней не отважился, в провожатые не посмел напроситься.
И странное дело: если прежних своих ухажорок он легко забывал, меняя, как перчатки, то незнакомая девушка никак не уходила из его памяти. Даже вернувшись после отпуска обратно в часть, он не мог сладить с тоской: уж больно запала в сердце незнакомка. Ругая себя за нерешительность, проявленную в отпуске, и сгорая от нетерпения узнать что-либо о понравившейся ему девушке, Александр догадался подключить к её поиску одну из своих давних добрых подруг. Та отнеслась к просьбе своего знакомого с пониманием и помогла соединиться двум сердцам. Сначала путём переписки – в армии в ту пору служили три года.
К моменту демобилизации Александра Тонечка – его таинственная незнакомка, – закончив учёбу в культпросветучилище, уехала по распределению в родной Кичменгский Городок и работала там директором Дома культуры. Александр, не раздумывая долго, через всю область рванул на встречу со своей избранницей. Познакомился с её матерью, зачастил в гости и спустя год попросил у неё руки и сердца дочери.
– Поженились мы с Тонечкой 12 декабря 1969 года. Свадьбу играли в доме у моих родителей, – вспоминает Александр Иванович. – Когда сели в машины и поехали в ЗАГС, неожиданно пошёл густой пушистый снег. Хорошая старинная народная примета гласит, что это к счастью. Свадьбу гуляли весело, шумно, пели и плясали лихо, для этого были две гармошки. И даже из ракетниц салютовали.

«А тебе сыном и
домом заниматься!»
Замужняя Антонина осталась жить в доме родителей мужа, а сам Александр уехал в Ленинград учиться на следователя. Закончил там школу милиции, а потом академию МВД. Учёба ему давалась легко, потому что будущая служба очень нравилась. По окончании учёбы выпускник Ленинградской академии был направлен следователем в Кадуй. Молодая жена, прихватив с собой грудного сына Серёжу, как ниточка за иголочкой, поехала с мужем. Условия, в каких Татауровы начинали обживать кадуйский край, трудно назвать просто неуютом. Причём весь груз домашнего неблагоустройства ложился исключительно на Тонечкины хрупкие плечи: её муж, фанатично преданный своему делу, дни и ночи пропадал на оперативной работе. «Тебе надо сыном и домом заниматься, а не охраной общественного порядка на танцах», – сказал он, как отрезал, и Антонина Васильевна больше не заикалась о выходе на работу по специальности. Тем более что широкая душа мужа требовала размаха, и нередко он мог привести в дом толпу сотрудников, причём совершенно неожиданно. Но его Тонечку трудно было застать врасплох: хозяйкой она была отменной и всегда умела принять гостей: муж был в этом отношении к ней очень требовательным. И неважно, что потом его жене приходилось выкручиваться чуть не наизнанку, придумывая, как дотянуть семейные расходы до следующей мужниной получки. Конечно, очень выручало своё подсобное хозяйство: Татауровы всегда держали большой огород, растили свиней, коптили своё сало. Расторопная Антонина запасала на зиму десятки банок домашних заготовок. А придирчивый Александр иногда ещё и устраивал ей «разбор полётов»: не так ступила, не то сказала. Антонина Васильевна покорно выслушивала замечания мужа, потому что знала: начать спорить себе дороже. Наверное, из десятков девчонок он именно потому и выбрал свою Тоню, что нутром почуял её покорность, преданность и надёжность. «Супруга у меня замечательная, и дом у нас с ней всегда был полной чашей», – с любовью говорит он теперь.

Дан приказ ему…
Приказы бросали Александра Татаурова с места на место. Кадуй, Верховажье, Междуречье…
– Двадцать восемь лет служил я верой и правдой родной Вологодчине и великому Отечеству. Нигде штаны в кабинете зря не просиживал, службу нёс с честью, перед начальством не заискивал, не лебезил, – уверяет он. – За годы службы навидался всякого, можно сказать, прошёл огонь, воду и медные трубы. Может, иногда и лишку палку перегибал, но того требовали обстоятельства. Зато чести своей никогда не ронял, был у руководства областного УВД на хорошем счету, имею больше 60 различных поощрений за добросовестную службу. Когда заканчивал академию по специальности юрист-правовед, меня оставляли служить под Ленинградом в Ораниенбауме, в Ломоносове, но я не изменил родной Вологодчине и вернулся на родину. Начинал самостоятельную службу в Кадуе в непростые времена: в те годы как раз строилась Кадуйская ГРЭС, среди приезжих строителей хватало всяких, в том числе и преступных элементов, поэтому обстановка в районе была сложная.
Работа в правоохранительных органах мало того что беспокойная, она ещё и кочевая, кадры следователей в те времена постоянно подвергали ротации, с последующим повышением по службе. После восьми лет жизни в Кадуе Татауровы вынуждены были заново устраиваться на новом месте, сначала в Верховажье, потом в Междуречье, куда Александра Ивановича направили заместителем начальника милиции по оперативно-розыскной работе, а потом назначили начальником. Не лишённый снобизма Александр Иванович очень гордился, что теперь у него в друзьях ходили все секретари райкома партии, прокурор и другие высокопоставленные лица. Татауровы были очень гостеприимными и всех подкупали своим радушием. Антонина Васильевна всеми силами старалась угодить мужу и гостям.
– Пирогов напеку, всего наготовлю, – вспоминает она. – Когда холодно, семья прокурора неделями жила у нас. Места всем хватало. Мы очень с ними дружили. У них две девочки, у нас два сына. Второй сын родился как раз, когда мы жили в Шуйском. Назвали его в честь деда Иваном.
– Моей супруге Антонине Васильевне хочу выразить низкий поклон. Хоть присягу она и не принимала, но все тяготы службы моей со мной разделила. Медаль за терпение и мужество заслужила она, жаль, что не существует у нас такой награды. Тонечка всегда верной женой была, а я-то вот частенько на сторону поглядывал, уж не скрываю, дело прошлое. Теперь жалею, – оправдывается Александр Иванович. – Годы ушли, но вина перед ней осталась. Конечно, я особо не безобразничал, но всё равно ей досталось. Эти переезды с места на место, неустроенность быта. А она всё вынесла, вытерпела. И на новом месте быстро обживалась, уют создавала. Ведь не зря мне в жёны была Богом дана.
– Муж у меня, со всеми его недостатками, хороший, хозяйственный, хоть и строгий, – говорит Антонина Васильевна. – Он всегда любил дисциплину и порядок, был надёжным, мне рядом с ним было ничего не страшно. Говорит, что ему Богом отмерено жить до 90 лет, но он не хочет. Через два года у нас будет золотая свадьба, он мечтает к этому сроку выздороветь и совершить совместный круиз по Волге.
За без малого полвека совместной жизни Александр Иванович с Антониной Васильевной побывали во многих памятных уголках европейской территории России. Но на всю жизнь им запомнился кошмарный отдых в Карелии, в Водлозерском национальном парке.
– Лесник на мотоцикле сопроводил до места в лесу, которое отвёл нам для отдыха. Сказал, что место заповедное, и он берёг его для особых гостей, - вспоминает Александр Иванович. – Мы поставили палатку, приготовили удочки. Сначала клёва не было, но когда отошли чуть подальше, начался настоящий жор! Окунь стал брать так активно и такой крупный, что мелких мы стали бросать обратно в воду. Нарыбачившись досыта, развели костерок, сварили уху, нажарили рыбы на сковороде. Ужин получился отменный! Лесник заехал нас проведать, мы и его угостили, да ещё и гостинцев его детям дали в дорогу. Вечер был чудесный, погода превосходная. Полюбовавшись на ночные красоты природы, мы улеглись спать. Проснулись от страшного грома, ярких всполохов молний, от которых в палатке было светло, как днём. Сильный ветер гнул чуть не до земли высоченные сосны, рвал крылья палатки. Оставаться в ней было небезопасно. Мы выскочили наружу, я отогнал машину в более безопасное место, и мы, призывая на помощь всех известных святых, замерли в ожидании. От грозных раскатов грома, казалось, скоро треснет небо, молнии сверкали беспрестанно, освещая округу жутким голубоватым светом, лес просто гудел от ветра. На минуту-другую казалось, что гроза уходит, но она возвращалась снова, а с ней и вспышки молний, и вся какофония звуков: грохот, скрежет, тяжёлый гул повторялись сначала. Сказать, что было страшно, значит, ничего не сказать. Мы были песчинками в грозном рёве этой бури, совершенно бессильными хоть как-то ей противостоять. Сколько времени длилось это светопреставление, сказать трудно. Но внезапно всё стихло, словно и не было того страшного кошмара: природа, видимо, сжалилась над нами. Уставшие и измученные, мы, наконец, уснули. Утро проклюнулось солнечным и тёплым: плескалась рыба на озёрной глади, щебетали птички, крякали утки в камышах, над озером поднималось марево лёгкого тумана. Вскоре приехал лесник, обеспокоенный за нас. Он и рассказал, что в этих краях всегда бывают особенно сильные грозы. Объяснил, что кругом озёра, а вода обладает большим магнетизмом и притягивает к себе электричество. А ещё он считал, что, поскольку в окрестностях в древности было много старых скитов, захоронений, всё это может также служить приютом для потусторонних сил. И рассказал легенду, что в этих местах растёт чудодейственный папоротник, который расцветает только после сильной грозы. Якобы, по местному поверью, этот цветок дарует нашедшему его и всей его родне долголетие, оберегает жилище от скверны, сулит успех и удачу во всех делах. Выслушав эти легенды, мы пустились в обратный путь и с тех пор больше никогда дальше своей Топорни и Волго-Балта не ездили.
Дети и внуки –
радость и гордость
У супругов Татауровых двое сыновей – Сергей и Иван. Старший Сергей более двадцати лет жил и работал в Москве, а потом вернулся в Кириллов, сославшись на надоевшую московскую суету, духоту, пробки. А здесь такое раздолье!
– Дети у нас в целом неплохие, – считает Александр Иванович. – Нам с женой во всём помогают. Сергей на участке моих родителей выстроил красивый дом с баней. Это теперь наша дача, на которой всё прекрасно растёт. Внук, названный в честь любимого города Кириллом, – самая большая наша с бабушкой Тоней радость. Я занимаюсь с ним патриотическим воспитанием, готовлю будущего защитника Отечества. Учу его ходить строевым шагом, ползать по-пластунски, ходить в атаку с криками «ура!». Показываю ему свои награды: медали, различные значки, вырабатываем с ним «командный» голос. За хорошую «службу» поощряю его «киндер-сюрпризами». Кириллу всё это настолько нравится, что он от нас иной раз и уходить не хочет. Он и бабушке помогает пылесосить, поливать цветы. Мы оба во внуке души не чаем.
– А старшая внучка уже взрослая, замужем, но правнуками нас одарить не торопится, – вступает в разговор Антонина Васильевна. – Она тоже у нас здесь и выросла, ей очень Кириллов нравится. Часто звонит нам по телефону: «Бабушка, мне так повезло, что вы у меня такие классные». Дедушка её здесь плавать и рыбачить научил, а со мной она усвоила правильную грамматику, когда в слове писать букву «а», а когда «о». Второй сын Иван живёт и работает в Череповце. У него недавно дочка родилась, наша внучка, ей полтора годика. А всего у нас теперь четверо внуков.

Осень жизни, она всегда внезапна
Перелистывая старые фотоальбомы, перебирая награды и поощрения, Александр Иванович Татауров иногда сетует, что если бы можно было повернуть судьбу вспять, он ни за что не пошёл бы служить в милицию. А сам снова и снова переживает, вспоминая, все извивы своей яркой судьбы. Были в ней и трудные, рутинные милицейские будни, были и памятные праздники, во время которых воздавали ему коллеги почёт по заслугам. Но слава и успех – капризные птицы: сегодня они близко-близко и греют тебя своими лучами, а завтра, глянь, они уже упорхнули к другому. А вслед за этим с возрастом начинает подводить и здоровье. Александр Иванович очень долго чувствовал себя молодым, горячим, полным жизненных сил и энергии, готовым даже в одиночку горы свернуть. Ему, взявшему крутой разгон, казалось, что так будет всегда. Но злодейка-судьба распорядилась иначе и на очередном крутом повороте изо всех сил как шарахнула ему под дых! Поднесла по полной, внезапно, безжалостно, наотмашь. Спасибо верной жене, которая привычно и покорно подставила ему свою спину и который уже год разделяет с мужем его нелёгкую судьбу. Антонина Васильевна – очень стойкая женщина. Она сумела по-женски мудро произвести переоценку ценностей и, заново расставив приоритеты, продолжает, не жалуясь, жить дальше. И даже нашла для себя отдушину – увлеклась вышиванием бисером. Причём в последнее время она вышивает, в основном, иконы. И вместе с мужем читает молитвы, словно хочет таким образом отмолить у Бога все былые его грехи.

 

нижний банер